— Да вы что! — воскликнул я. — Зверь я, что ли?
— Таня говорила, что они нескольких там, э-э-э, того, и убили. Да?
— Так этот и говорил, -буркнул я, обдумывая коварный план.
— Ты, это… Не переживай и не думай про него. Не будет он жить. Я сказал.
Последние два слова дались цыгану с трудом, и он их почти прохрипел. В зеркале я увидел лицо волка.
Татьяну мы подобрали в центре возле гастронома номер один на углу Океанского проспекта.
— Привет, — сказала она. — Чего такие оба надутые? Не поругались?
Кто бы что ни рассказывал о главенстве мужчины в цыганской семье, врут они всё. Женщина у цыган глава семейства. Думаю, когда-то у них был матриархат и многомужество. И амазонки, это, наверное, они. Говорят же, что где-то на Дону жили такие племена, состоящие из воинственных женщин. Предполагаю, это могли быть они.
— С чего бы нам ругаться? Мы думаем, как жить дальше? — сказал цыган.
— Что-то путное надумали? — она улыбнулась.
— Мы поняли, что жизнь прекрасна и удивительна такая, как она есть, — выдал я. — И надо радоваться тому, что нам дано.
Татьяна похлопала ресницами, явно ничего не понимая.
— Э-э-э-х, хорошо сказал, — рассмеялся цыган.
Девочка покачала головой.
— Правильно мать сказала: «Зря ты их оставила одних».
— О чём ты? — нахмурился цыган.
— Да ну тебя, папа. Всё испортил, да?
— Что, сразу, испортил? Он и не собирался с нами ехать. Испортил я! Это он меня испортил!
— Вот-вот… Всё с вами понятно. Он дал тебя убедить. Всё верно мать говорила.
Я сидел и балдел, глядя на черноглвзку. Они, эта маленькая сучка и её мамаша, меня уже попилили и съели. Без соли и перца. Но сейчас я не был подвластен чарам чёрных глаз, что буквально свели меня с ума три часа назад. Я сидел и молчал, улыбаясь глядя на меня. Она тоже посмотрела на меня. Улыбнулась.
— Ладно, только за то, что ты убил за меня человека, я прощаю тебя, и ты не умрёшь. Чужой жизнью ты купил свою. Так мама и сказала: «Отпусти его, если попросит». Ты просишь?
Я смотрел на неё улыбаясь, чуть прищурив глаза.
— Да… Ты точно наш, — сказала девчонка. — Эти карие глаза…
— Ты всё поймёшь из моих песен, — сказал я. — Тем более, что мы уже приехали.
До перерыва мы стояли и слушали. Билетёрша, как только я назвал пароль: «К музыкантам», глянула на меня, на мою гитару, стукнула себя по голове и, сказав: «Джони», меня пропустила. Я едва не рассмеялся, но сдержался, зная по себе, насколько старость — не радость.
В перерыве я, пожав всем руки, обратился к Славику.
— Сможешь песню одну исполнить прямо с листа?
— Смотря какую песню и смотря с какого листа.