— Ты, Вова, сам собирайся, а его «машинку» оставь.
— Она не его, — буркнул Гутман.
— Но и не твоя.
Я тронул Славика за локоть.
— Пусть забирает, у меня лучше есть, — сказал я, доставая бордовую коробочку из сумки. Тут, кстати, я тебе футболку принёс, как обещал.
— Ну, ты молоток, Джони! Забирай, но завтра, чтобы всё возместил.
Гутман собирался, мы разговаривали. Вернее, присел на Славика я.
— Мне надо, чтобы ты объявил, что эту песню написал я только что сегодня, для девушки Татьяны, которая находится в этом зале.
— В этом зале? Где? Я же должен на неё смотреть, когда буду говорить.
— Вон она, с отцом стоит.
— Фига себе! Я знаю её! Подкатывали к ней, но она отшивает всех сразу.и её да этот дядька встречает. Серьёзный. Так он её папа, или папик?
— Папа-папа. Он — цыганский барон, если что.
— Фигасе! — присвистнул Славик. — Ну у тебя и знакомые, то музыканты Московские, то аж целый цыганский барон с дочкой. Симпотная кстати… Дружишь с ней?
— Женить хотят, — вздохнул я.
— Чо-о-о? Офигел, что ли? — хохотнул Славик шёпотом. — Какая, женитьба? Тебе двенадцать.
— Вот и я им говорю, что не готов я ещё к серьёзным отношениям.
Славик фыркнул.
— У них с двенадцати лет женятся, — пояснил я.
— Да ты чо? — распахнул глаза басист. — Да ну на!
— Отвечаю.
— Пи*дец. Но ведь ты не цыган.
— Зовут в табор, но… Хрен им а не барабан.
— Причём тут барабан? Что за барабан?
— Анекдот такой.
— Расскажи.
Рассказал. Посмеялись. Особенно анекдот понравился барабанщику. Он ещё долго гыгыкал и тыкал себя палочками в грудь, восклицая:
— Хрен вам а не барабан!
Но мне не удалось соскочить с неприятной мне темы.
— Значит тебя хотят сделать цыганом? — продолжил меня пытать Славик.
— Хотят. Дом обещают в Молдавии…
— Дом в Молдавии? Клёво. Там тепло, яблоки и виноград. Винища… Залейся. Вкусное… И что тебе надо для того, чтобы встретить старость? Хе-хе-хе Шучу-шучу… Не хочешь становиться цыганом? Понимаю… Хе-хе-хе!
— Тебе смешно, а я не могу отбрехаться. Пристали, как…
— Так ты хочешь песней всё сказать, чтобы не обидеть. Грамотно. Посвяти ей песню. Не написал для неё, а посвятил ей. Совсем другое отношение к тебе будет. Когда женщине посвящают песню или стихи, это на века.
— Согласен.
Гутман собрался и ушёл. Я встал на его место со своей «Арией», но Славик достал из коморки «полуакустику» Ямаху. Похожую, кстати, на «Гипсон».
— Ух ты! — восхитился я.
— Лабай, лабух! — похихикал Славик и подошёл к микрофону.
— Второе отделение нашей панцевальной программы мы начинаем с песни, которую наш молодой гитарист посвятил девушке Татьяне, которая находится вместе с нами. Джони написал её только сегодня и она должна вам понравиться. Это очень медленный танец.