Однако «Джокер» не только отражает современную Америку, но и ставит «неудобный вопрос»: «Что, если однажды угнетенные решат дать отпор? И я говорю не про онлайн-опросы для голосования. Люди обеспокоены, что фильм может быть слишком жестоким для них. Серьезно? Учитывая все, через что они проходят в реальной жизни?» Короче говоря, фильм пытается «понять, почему безобидные люди превращаются в Джокеров, после того как перестают сдерживаться». Вместо того чтобы спровоцироваться на насилие, зритель «поблагодарит этот фильм за то, что он пробудил в вас новое желание – не бежать к ближайшему выходу, спасая свою шкуру, а остаться, сражаться и сосредоточить внимание на той ненасильственной силе, которая находится в ваших руках каждый день» [244] .
Но так ли это на самом деле? «Новое желание», о котором говорит Мур, – это не желание Джокера: чтобы увидеть это, необходимо обозначить психоаналитическое различие между влечением и желанием. Влечение навязчиво-повторяемо: в нем мы попадаем в петлю, возвращаясь снова и снова в одну и ту же точку, в то время как желание совершает разрыв, открывая новое измерение. Джокер остается под действием влечения: в конце фильма он беспомощен, и его всплески жестокости – всего лишь бессильные выражения ярости, являющиеся проявлением его фундаментального бессилия. Для того чтобы возникло «желание», описанное Муром, нужно сделать еще один шаг. Необходима дополнительная смена позиции субъекта, если мы хотим перейти от вспышек Джокера и стать тем, кто способен «выстоять, сражаться и сосредоточить внимание на той ненасильственной силе, которая находится в ваших руках каждый день». Когда вы осознаете эту силу, вы сможете отказаться от грубого физического насилия. Парадокс заключается в том, что вы становитесь по-настоящему жестокими (в том смысле, что представляете угрозу существующей системе) только тогда, когда отказываетесь от физического насилия.
Это не значит, что поступок Джокера – тупик, которого следует избегать. Это в некотором роде феномен Малевича – сведение к изначальной точке протеста. Известный «Черный квадрат» Малевича на белом фоне – это не какая-то саморазрушающаяся пропасть, которую мы должны остерегаться, чтобы не быть ею поглощенными, а точка, через которую мы должны пройти, чтобы начать сначала. Это момент влечения к смерти, который открывает пространство для сублимации. И подобно тому, как в своих минималистских работах вроде «Черного квадрата» Малевич сводил живопись к базовой оппозиции рамы и фона, Джокер сводит протест к его чистой, лишенной содержания саморазрушительной форме. Необходим дополнительный поворот, чтобы перейти от влечения к желанию, оставить позади нигилистическую позицию саморазрушения, чтобы превратить эту нулевую точку отсчета в новое начало. Однако урок Джокера заключается в том, что мы должны пройти через нулевую точку, чтобы избавиться от иллюзий, присущих существующему порядку.