— Вставай! — не выдержал он, срывая с нее одеяло. — Давай, нам надо срочно бросать вещички в экипаж и валить отсюда!
— И много мы бросим в экипаж? — резонно заметила она, садясь на кровати и слепо вытягивая перед собой руки. — Водички бы…
— На, выжми, — посоветовал Штефан, бросая ей подушку. — А что ты предлагаешь?
— Ничего. В любом случае поздно дергаться, все уже случилось.
— Это была твоя идея тут задержаться, — раздраженно бросил он и сделал шаг от кровати. Под каблуком что-то сухо хрустнуло.
— Моя, — согласилась Хезер, зажигая лампу. Комнату залил красноватый дрожащий свет. — Пина больна, помнишь?
Штефан поморщился. Гимнастка действительно подхватила легочную гниль и лежала в переполненном госпитале. Вито, ее брат, сказал, что она лежит на лестнице с другими больными, и на нее уже надели маску.
— Пины уже нет, да приснится она Спящему в следующем Сне, — отрезал он. — И Вито тоже скоро придется сниться как-нибудь в другой раз, если он будет постоянно ошиваться у госпиталя. У нас есть приглашение в Гардарику, нас выпустят. И мы под знаком Спящего, помнишь? В артистов, пока на баррикады не лезут, не стреляют.
— Ага, а я до сих пор девка, — проворчала Хезер, стягивая сорочку. — Дай воды, а?
Штефан поискал взглядом кувшин или бутылку. Найти что-то в комнате, где жила Хезер было практически невозможно. Он видел книги, реквизит, элементы декораций, старый занавес, завернутый в рваный пергамент, косметику и духи, наваленные в коробки вперемешку с гримом и десяток клеток с крысами и птицами. Кувшина не было.
— За шкафом.
Она бродила по комнате, наугад выдергивая из наваленных на стулья тряпок белье и одежду. Штефан, наконец отыскав кувшин, снял с него миску, налил в нее воды и сунул Хезер под нос.
— Спасибо. Что там на улице?
— Когда в окно выглядывал — стреляли и очень воодушевленные куда-то неслись, наверное на главную площадь, — пожал плечами Штефан, наблюдая как она застегивает жилет.
— Ну вот и хорошо, всем же весело. Нет, надо было меня разбудить… Вито знает?
— Понятия не имею. Хезер, я как раз хотел о нем поговорить…
У Вито было два безусловных достоинства, и они же были его главными недостатками — ему было девятнадцать и он родился в Де Исте. Это значило, что он всегда следовал наитию, ходил по женщинам, встревал в истории и не видел повода в чем-то из этого себе отказывать.
— Я ходила к госпиталю днем. Он сидит на ступеньках и отказывается уходить, — развела руками она. — А до этого он с тобой не пошел. Ну и что нам делать, бросить его?
— А если мы с тобой здесь сдохнем — что остальная труппа будет в Гардарике делать?