— Там стена… вроде бы, — сообщил он.
Штефан кивнул и сунул в замок подходящую отмычку. Пальцы снова не слушались — не то от потери крови, не то от колдовства, не то от проклятых зеркал, из-за которых даже стоять в коридоре становилось труднее с каждой секундой.
— Тут тоже… или нет… нет, может, все-таки стена… а здесь… кажется, пустая комната… твою мать, как же… а здесь… стена, за стеной ниша…
— В нише что-то есть?
— Пауки, — с облегчением сказал Готфрид. — Им там вроде хорошо.
— У пауков есть сознание?
— Почувствовать паука мне проще, чем кирпич.
Штефан дернул открывшуюся дверь. Перед ним действительно была глухая кирпичная кладка.
— Понадеемся, что вы и в остальных случаях угадали? Может, вы можете просто… ну, почувствовать, где Хезер?
— Я пытался, — огрызнулся Готфрид. — Не могу.
— С разбойниками же…
— Я тогда хотел убивать! — неожиданно рявкнул он. — Я был рад, что на нас напали, мне было нужно кого-то заставить… И я был рад что надорвался. А сейчас — не знаю, что это за дом, Штефан, но сейчас я не хочу ничьей смерти. И не могу… — беспомощно пробормотал чародей. — Зеркала эти… Так хотел не колдовать, а теперь…
Штефан зажмурился. Коридор погас, и думать сразу стало легче. Даже тошнота отступила, словно напуганная наступившей темнотой.
С пристрастиями чародея он разберется потом. Если они вообще будут иметь значение.
— Надо не дверь искать, а лестницу, — наконец сообразил он. — Железную, ага… где тут может быть лестница?
— Флигель одноэтажный… Давайте разобьем зеркала? Берта наверняка проснулась… — предложил Готфрид.
— Нельзя, мы… мы… не найдем тогда…
Штефан расслышал короткую возню и приоткрыл глаза. Готфрид сидел прямо на одном из зеркал, закрыв глаза рукой. И все чародеи в зазеркалье закрывали глаза.
— Я от этой комнаты тупею больше, чем от лауданума с абсентом, — проворчал Штефан, снова зажмурившись. — Да, флигель одноэтажный. Куда может вести лестница?
— На крышу, — просипел чародей.
Штефан представил себе лестницу — витую, с ржавыми ступенями и крашеными в черный перилами. И вдруг понял, что эту лестницу змей ему не показывал — это была приютская лестница, ведущая на чердак.
— В подвал, — медленно сказал Штефан, чтобы не спугнуть мысль. — В подвал надо. Там в сказке… был подвал. И… э-э-э… в общем, надо в подвал.
Больше всего он сейчас хотел выйти на улицу. Несколько минут таращиться в монотонно-белый снег, какой он там в темноте, синий-серый, какая разница. Дышать чистым воздухом, замораживая в легких слипшуюся в один терпкий запах дрянь.
Но он не мог — потому что там были собаки и потому что не знал, что с Хезер.