– Ева, я знаю, что мы облажались. Я знаю, что ты прошла через ад из-за нас, из-за твоего отца, из-за этих игр. Но я люблю тебя. И я не откажусь от тебя, даже если ты расскажешь всему миру все, что знаешь о нас. Потому что ты – это ты. И я не хочу другого.
Глаза Евы наполняются слезами, но она не плачет.
– Я тоже тебя люблю, – слова вырываются у меня, прежде чем я успеваю их остановить. – И я ненавижу себя за то, что позволил тебе чувствовать себя чужой. За то, что не видел, через что ты проходишь. Но я здесь, Ева. И я не уйду.
Она смотрит на нас, губы дрожат, она борется с собой – с гневом, с болью, с этими чувствами, которые, я знаю, рвут ее на части так же, как нас.
– Вы двое… – голос срывается, но она продолжает: – Вы невозможны. Я должна вас ненавидеть. За этот спор, за то, что вы сделали меня частью вашей игры. Но я не могу. Потому что я тоже вас… люблю. Обоих. И это пугает меня до чертиков.
Феликс выдыхает, улыбается – не своей обычной ироничной улыбкой, а настоящей, теплой. Делаю шаг к ней, беру за руку, она не отстраняется.
– Мы разберемся. Вместе. Никаких споров, никаких игр. Только ты, я и этот придурок, – киваю на Феликса, и он фыркает, но его глаза блестят.
– Согласен, – говорит Островский. – Но я не придурок. Я гений, который влюбился в лучшую женщину в мире.
Ева качает головой, уголки ее губ поднимаются в слабой улыбке.
– Вы оба ненормальные, – шепчет она. – Но я тоже. И я не знаю, как это будет работать, но… я хочу попробовать.
Мы стоим втроем в тишине квартиры, и я чувствую, как что-то внутри меня отпускает. Страх, вина, гнев – все это отступает, потому что она здесь. Она с нами. И мы не позволим ей снова исчезнуть.
Василиса
О боже, Москва – это что-то с чем-то! Я думала, Питер крутой, но тут, в столице, все как будто на стероидах: машины гудят, люди бегут, неоновые вывески мигают, как будто весь город – одна большая дискотека.
Прошел месяц с того кошмара, когда мы с Евой сбегали из той жуткой квартиры, а я орала, притворяясь, что у меня сердечный приступ, и лупила охранника миской. Серьезно, я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю, как он рухнул, как мешок картошки.
Но сейчас все по-другому. Мы живем в Москве, и я, честно, в полном восторге. Новая жизнь, новые шансы, и, черт возьми, я наконец-то учусь в новом месте! Мечта сбылась, и я каждый день щипаю себя, чтобы убедиться, что это не сон.
Сегодня пятница, стою перед зеркалом в нашей новой квартире – она, кстати, офигенная, с большими окнами и видом на Москву-реку. Ева, конечно, все еще ворчит, что я разбрасываю вещи, но я же не специально, просто у меня творческий беспорядок!