Уворачиваюсь, но он быстрее, чем я ожидала. Его рука хватает меня за горло, и я чувствую, как воздух покидает легкие. Вася кричит, бросается на него, но он отталкивает ее, и она падает, ударяясь о стену.
– Вася! – мой голос срывается, я пытаюсь вырваться, но его хватка железная. Паника захлестывает, мир сужается до этого переулка, до боли в горле, до звука учащенного дыхания сестры.
И вдруг я слышу голос. Глубокий, знакомый, родной. Он режет темноту, как нож.
– Отпусти ее. Сейчас же.
Пушкин?
Мое сердце замирает, а потом бьется еще быстрее. Я не могу повернуться, но я знаю, что это он. Саша, с его военной выправкой и холодным взглядом, который сейчас, я уверена, пылает яростью.
Высокий замирает, его хватка слабеет, и я слышу еще один голос – мягкий, но с острой, как лезвие, иронией.
– Я бы послушал его. Он не в настроении для переговоров.
Островский?
Слезы жгут глаза, но я не даю им пролиться. Они здесь. Они нашли нас. Но как? Почему? И, черт возьми, почему я так рада их слышать?
Высокий медленно отпускает меня, поднимает руки, но я вижу, как его пальцы дергаются к карману. Я не успеваю крикнуть, но Саша уже рядом – его движение молниеносное, как у хищника. Он хватает мужчину за запястье, выворачивает руку, и я слышу хруст, а потом сдавленный крик. Нож падает на асфальт, звеня, как монета.
– Ева, ты в порядке? – голос Саши ближе, он стоит передо мной, глаза сканируют мое лицо. В них столько тревоги, что я почти забываю, как дышать.
– Я… да, – шепчу, но мой голос дрожит. – Вася…
Оборачиваюсь к сестре, которая уже поднялась, держась за стену. Ее лицо бледное, но глаза горят решимостью.
– Я в порядке, – бурчит она, все еще сжимая миску, как трофей. – Но этот гад меня толкнул! Скотина!
Феликс подходит к ней, его улыбка – смесь облегчения и фирменной иронии.
– Отличная работа, малышка Вольская, – говорит он, кивая на миску. – Напомни мне не злить тебя.
Вася фыркает, но я вижу, как ее губы дрожат – она пытается не заплакать.
– Как вы нас нашли? – спрашиваю, глядя на Сашу, потом на Феликса. Мое сердце все еще колотится, но теперь не от страха, а от чего-то другого – смеси облегчения, вины и… я не хочу это признавать, но это любовь.
– Долгая история, – отвечает Феликс, его глаза встречаются с моими, и я чувствую, как в груди от этого разливается тепло – Скажем так, мы не могли позволить нашей лучшей помощнице пропасть.
– Ева, – голос Саши серьезный, он все еще держит меня за плечи, будто боится, что я исчезну, – мы знаем про твоего отца. И мы знаем, что ты не виновата.
Замираю. Они знают. Они знают про папу, про мою миссию, про флешку. И они все равно здесь. Они пришли за мной.