– А что ты сделаешь? – ее шепот дрожит, но в нем больше любопытства, чем страха.
– То, чему меня учил папа, – отвечаю уклончиво, чувствуя, как внутри поднимается знакомая холодная решимость. Папа учил меня не только стрелять, но и драться.
Вася кивает, ее лицо становится серьезнее. Она откидывается назад, обхватывает себя руками и начинает жалобно стонать, постепенно переходя на крик.
– Ева! Ева, мне плохо! – ее голос дрожит, но звучит убедительно. – Пожалуйста, помоги! У меня… у меня… сердце!
Бросаю взгляд на камеру, потом на дверь. Мое тело напряжено, как пружина, готовая распрямиться. Я опускаюсь рядом с ней, притворяясь, что паникую, трясу ее за плечи, выкрикивая:
– Кто-нибудь, помогите! Ей нужна помощь!
Мое сердце стучит, но я заставляю себя сосредоточиться. Секунды тянутся как вечность. Наконец слышу тяжелые шаги за дверью. Замок щелкает, и дверь распахивается. В проеме появляется охранник – здоровый, как шкаф, с квадратной челюстью и холодными глазами. В руке у него фонарик, который он направляет на нас.
– Что за крики? – рявкает он, делая шаг внутрь. – Прекратите орать, или я…
Он не успевает договорить. Бросаюсь вперед, используя момент неожиданности. Мое колено врезается ему в пах – папин прием номер один: бей туда, где больнее всего.
Охранник хрипит, сгибается пополам, фонарик падает на пол, и я тут же бью его локтем по затылку. Он валится на колени, но не теряет сознание, черт возьми. Здоровый, гад.
– Вася, сейчас! – сестра, не теряя времени, хватает металлическую миску, валявшуюся в углу, и с размаху бьет его по голове. Звук удара – глухой, противный, как будто треснул арбуз. Охранник оседает на пол, и я молюсь, чтобы он не встал.
– Черт, Вася, ты его прикончила! – выдыхаю, чувствуя, как адреналин бьет в виски.
– Не прикончила, а оглушила! – шипит она, все еще сжимая миску, как оружие. Ее глаза горят, но я вижу, как дрожат ее руки. – Что дальше, гений?
– Бежим, – шепчу, хватая ее за руку. – И не шуми.
Мы выскакиваем из комнаты, оказываемся в узком коридоре, где-то вдалеке слышны голоса – низкие, приглушенные. Дверь в конце коридора приоткрыта, и я вижу слабый свет уличных фонарей, пробивающийся через щель. Это наш шанс.
Тяну Васю за собой, стараясь двигаться бесшумно. Сердце колотится, каждый шорох кажется угрозой. Мы почти у цели, у входной двери. Я совсем не подумала, что дверь может быть закрыта, а ключи у того здоровяка.
Но нам везет, поворачиваю замок, он поддается, мы вываливаемся из квартиры, бежим по лестнице вниз, кажется, целую вечность. Прохладный ночной воздух Москвы бьет в лицо, темнота, редкие фонари, пустынная улица – я не знаю, где мы, но это неважно.