На лице Разумова отразилось… Непонятно что, если честно.
— Либо я приму тебя в род, будешь служить мне, и твой Пётр тоже, — продолжил я. — Еда, одежда, безопасность… Последнее не гарантирую, но сможешь снова стать человеком. В особняке я исцелю тебя. Решай сам, Роберт Павлович.
Слуга стоял с открытым ртом и хлопал глазами, пока его хозяин пытался подняться, держась за стену.
— Проблема решена, — хлопнул его по плечу.
Я был доволен собой — убил сразу двух зайцев. Подопытных для тестирования отложенного смертельного яда у меня не было, а тут удачно подвернулся маг. Отличный экземпляр. Да, источник и каналы у него в отвратительном состоянии после разгульного образа жизни, но так только интереснее.
Решив, что с Разумовым покончено, я направился к конечной цели моего визита — в Томск, к особняку Булкина. Сумерки уже давно сменились непроглядной ночью, когда я подъехал к внушительному зданию, сияющему множеством огней.
Охранник у ворот окинул меня цепким взглядом.
— Чем могу помочь, господин? — поинтересовался он, держа руку на рукояти меча.
— Барон Магинский. Я к Гавриле Давыдовичу Булкину, — представился. — Примет ли он меня в столь поздний час?
Охранник поклонился:
— Сейчас узнаю, господин барон. Подождите, пожалуйста.
Он скрылся в домике у ворот, а через несколько минут вернулся с явно изменившимся отношением.
— Господин Булкин будет счастлив принять вас, — воскликнул с таким энтузиазмом, словно Гаврила Давыдович лично пообещал ему премию за создание нужного настроения. — Проходите, вас проводят.
Ворота распахнулись, и к моей машине подбежал слуга в ливрее, расшитой золотыми нитями.
— Прошу за мной, господин барон, — пропел он с масляной улыбкой.
Меня провели через сад, где фонтаны, несмотря на ночное время, били разноцветными струями, играя светом магических кристаллов. Оставили в гостиной, попросили подождать. Через пять минут, в течение которых я изучал нелепую коллекцию статуэток обнажённых нимф на каминной полке, дверь распахнулась.
Гаврила Давыдович Булкин вплыл в комнату — именно вплыл, иначе не скажешь. Его лицо, круглое, как полная луна, расплылось в улыбке, обнажая ряд идеально белых зубов.
— Павел Александрович! — воскликнул он, протягивая руки для объятия, которое я умело избежал, перехватив их для рукопожатия. — Какая честь! Какая радость! В столь поздний час…
— Надеюсь, я не потревожил вас, Гаврила Давыдович? — спросил с вежливой улыбкой.
— Что вы, что вы. Для такого гостя у меня всегда найдётся время, — заверил он, жестом приглашая меня сесть.
Я хрустнул шеей и посмотрел на мужика.