— Вы уже в курсе, что целая армия будет охранять ваш особняк и рудник? — продолжал Булкин, устраиваясь в кресле напротив. — Его Величество оказал вам такую честь. Всюду только и разговоров, что о Магинском!
— Да, такая неожиданная… помощь, — я сделал вид, что польщён незнакомой мне новостью.
— Чаю? Вина? Может быть, чего покрепче? — предложил Булкин, щёлкая пальцами, на что тут же прибежал слуга с подносом.
— Благодарю, от чая не откажусь, — ответил я.
Когда с формальностями было покончено, перешёл к делу:
— Гаврила Давыдович, я хотел бы обсудить с вами вопрос наших деловых отношений.
— Конечно-конечно, — Булкин ещё больше оживился, его маленькие глазки заблестели от любопытства.
— Я высоко ценю наше сотрудничество, — начал я осторожно. — И хотел бы знать, насколько крепки деловые связи.
— О чём вы, Павел Александрович? — Гаврила Давыдович состроил наигранно удивлённое лицо.
— Если потребуется, и не дай бог случится такая ситуация, когда император или его люди начнут… прижимать мой род, — сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией собеседника, — могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?
Булкин заметно напрягся. Его улыбка застыла, будто приклеенная, а в глазах промелькнуло беспокойство.
— Да что вы такое говорите? — пробормотал он, отводя взгляд.
— Но если вдруг… — продолжил я настойчиво. — Если вдруг возникнет необходимость, поспособствуете ли вы распространению информации о такой несправедливости среди аристократов, в том числе земельных?
Толстяк поёрзал в кресле, словно ему внезапно стало неудобно сидеть. Его лицо приобрело задумчивое выражение, а пальцы начали постукивать по подлокотнику.
— Понимаете, Павел Александрович, — наконец произнёс он, тщательно подбирая слова. — Я всего лишь торговец. Мой голос не имеет такого веса среди земельных аристократов…
— Но у вас обширные связи, — перебил я, — контакты по всей империи. Ваши караваны достигают самых дальних уголков страны.
— Да-да, это так, — Булкин прокашлялся. — Но противостоять воле самого императора…
— Я не говорю о противостоянии, — заметил в ответ. — Лишь о распространении правдивой информации.
Булкин задумался. Его внутренняя борьба читалась на лице. С одной стороны, страх перед имперской властью, с другой — перспектива выгодного союза с восходящей аристократией.
— Знаете, Павел Александрович, — наконец произнёс он, загадочно улыбаясь. — Я мог бы оказать вам такую услугу. Но я торговец, а не благотворитель. У любой сделки должна быть выгода для обеих сторон.
— И какую выгоду вы хотели бы получить? — спросил я прямо.