Луч белого света — концентрированная энергия моей души — ударил в ядро сущности монстра, разрывая связи, рассеивая энергию. Сознание скорпикоза рассыпалось, как песочная скульптура под порывом ветра. Осталась только оболочка, и я внутри неё.
Первые секунды в новом теле были похожи на пьяный кошмар. Фасеточные глаза воспринимали мир совершенно иначе — как мозаику из тысяч маленьких изображений. Каждый сегмент зрения давал свою картинку, и мозг не сразу научился складывать их воедино. Цвета смещены в ультрафиолетовый спектр, делая привычные предметы странно сияющими.
Ноги… Их было восемь, и они казались независимыми существами. Каждая двигалась по собственной траектории, а координировать конечности оказалось сложнее, чем управлять оркестром без дирижёрской палочки. Только опыт с паучками и мясными хомячками позволил мне не рухнуть на месте беспомощной грудой хитина.
Жало, соединённое с хвостом, двигалось неожиданно легко. В нём была собственная система мышц и нервных окончаний, делающая его почти независимым органом. Я направил вниз и ударил рядом с безжизненной тушей водяного медведя — моим прежним телом. Жало пробило каменный пол с лёгкостью раскалённого ножа, входящего в масло.
Водяные медведи, оставшиеся в клетке, сжались в дальнем углу. Их глазки расширились от ужаса. Они видели, как сородич пал от одного удара, и теперь ждали своей очереди.
Клешни оказались неожиданно сильными, но неуклюжими для точных манипуляций. С третьей попытки мне удалось подхватить тело водяного медведя и приподнять его. Туша была тяжёлой даже для скорпикоза — хитиновые конечности напряглись, поддерживая вес.
Когда я вышел из клетки, магический барьер мгновенно восстановился — голубоватое свечение заполнило проём. Повернул голову, глядя фасеточными глазами на запертых водяных медведей. Они больше не дрожали, застыв в странной неподвижности.
Следовал указаниям Изольды. Путь наверх оказался длиннее, чем я предполагал. Бесконечные каменные коридоры, высеченные прямо в скальной породе, уходили вглубь и вверх, переплетаясь в сложную систему.
Другие скорпикозы деловито сновали туда-сюда, неся различных мёртвых тварей. Некоторые тащили куски плоти, остальные — целые туши, но никто не обращал на меня внимания. Я был лишь одним из многих, выполняющих рутинную работу. Идеальная маскировка.
Повернув на очередном перекрёстке, оказался в тупике. Фасеточные глаза метались, пытаясь найти нужный проход. Система коридоров была явно спроектирована так, чтобы запутать незваных гостей. Или, может быть, скорпикозы просто не заботились о логичной планировке, ориентируясь по каким-то своим, только им понятным меткам.