Собрался с мыслями, сосредоточился. Согласно инструкциям хана, нужно было представить своё тело как сосуд. Не просто оболочку, а живой, дышащий, пульсирующий сосуд. Затем предстоит наполнить стенки этого сосуда энергией, взятой из души, создать барьер, щит, непроницаемый для духов и рухов.
Пот выступил на лбу от напряжения. Мышцы затекли, но я не шевелился. Боялся нарушить концентрацию, потерять нить, связывающую меня с процессом защиты. Это оказалось сложнее, чем защита души. Тело больше, объёмнее, с множеством уязвимых точек — каждую нужно было закрыть, оградить, укрепить.
«Слушай… — хмыкнул я. — Ты прям молодец! Давно я не встречал таких хитрых правителей. Достаточно умён и как всё разыграл».
Комплимент был искренний, несмотря на ситуацию. Восхищение мастерством манипуляции, стратегическим мышлением. Хан действительно сыграл свои карты умело. Давно я не встречал таких хороших стратегов и не зря его недооценивал.
Хан смеялся. У старика получилось от меня скрыть кое-какую правду и использовать это. Я даже не злился, в его положении всё сделано идеально. С моей стороны тут, скорее, лёгкое восхищение.
Удивительно, как мы быстро с ним нашли общий язык. Будь он жив… Наверное, стали бы даже приятелями. За грубой силой, властью, гордостью скрывался очень мудрый дед. Расчётливый, хладнокровный, беспощадный, но мудрый, как и я сам. Может, поэтому мы понимаем друг друга настолько хорошо?
«Ты тоже не так прост, чужак, — заметил хан. — Не многие смогли бы заключить великого духа в артефакт из руха. Имея столько, как ты, не каждый бы рискнул торговаться с мёртвым правителем. Ты… интересен».
Лесть? Может быть. Но в голосе духа звучало что-то похожее на уважение, признание равного.
Как только я защищу своё тело, получу ещё одну плюшку. Никто не узнает, что я шаман, не увидит мою душу, тело. Просто обычный маг, и всё. С этим преподнесу крайне много сюрпризов своим врагам, даже той суке… Она сдохнет!
Мысль о грядущем столкновении послала волну холода по позвоночнику. Не страх, а, скорее, предвкушение, смешанное с осторожностью. Я не боялся руха, уважал её силу, не паниковал, а готовился. Собирал информацию, изучал слабости, укреплял защиту.
Моё заключение и свободное время помогали подготовиться к этому моменту. Палатка, служившая тюрьмой, стала учебным классом. Клетка, сдерживавшая тело, не могла сковать разум, дух, волю. Я учился, тренировался, готовился прямо под носом у врагов.
Еду больше не приносили, и ещё кое-что изменилось: меня начали проверять почти каждые двадцать минут. Это крайне напрягало. Заходили, как к себе домой. Они мешали сосредоточиться, прерывали тренировки, разрывали нить концентрации.