По коже стекал пот, а я улыбался. У меня вышло защитить свою душу, получилось создать кольцо энергии, барьер между сущностью и внешним миром. Теперь я в большей безопасности.
Всё это время параллельно общался со своим новым наставником. С новой способностью я смогу ещё кое-что. Что именно? Хан не говорил прямо, но намекал на возможности, которые откроются перед тем, кто умеет защищать свою душу. Контроль над другими духами? Невосприимчивость к их влиянию? Я тоже умею хитрить, чтобы получить нужную информацию. Хан не знал о моей способности покидать тело и рядом с диском оставлять чужую. Он почему-то не чувствовал это. Отлично! Даже союзники должны иметь секреты.
Задавал теоретические вопросы с разных сторон, чтобы узнать то, что мне нужно.
Когда я покидал своё тело, отправляя душу в путешествие по чужим оболочкам, моя собственная оставалась уязвимой. Пустой сосуд, ждущий, чтобы его наполнили. Любой дух, любой рух мог бы занять его, пока меня нет. И тогда… что? Я стал бы бездомным, бестелесным, скитающимся в поисках нового вместилища? Мерзкая перспектива.
Наверное, за последнее время это одна из самых важных ночей. Столько всего расспросил у хана, а он честно отвечал. Ведь в нашу клятву душ я впихнул много условий. Не просто «помогу тебе с сестрой», а целый список требований, ограничений, гарантий. Я не доверял хану полностью — лишь настолько, насколько позволяла клятва.
Выдохнул, потянулся. Мышцы заныли от долгого сидения в одной позе, суставы хрустнули, позвоночник выпрямился. Ощущение, как после долгого, глубокого сна. Тело отдохнуло, разум прояснился, душа… стала крепче, защищённее.
Но останавливаться я не собирался. Тело… Оно тоже отмечено духами, вот такой я везучий. Хотя, по словам хана, это моя награда за каждую победу. Может быть и так, но каждая метка — как маяк в темноте, как сигнальный огонь в ночи. Притягивает, манит, зовёт.
Провёл рукой по груди, словно мог ощутить эти отметины физически. Они невидимы для обычного глаза, но в духовном мире светятся, как раскалённые клейма. Тёмная метка от демона преисподней, две светлых, почти прозрачных — от Рязанова и Топорова, которые пытались захватить меня ранее. И самая свежая — от Тимучина, великого хана.
Спросил у него, и он честно ответил. Это ж надо… Рухи, суки хитрые, когда пытаются занять тело, делают метку. Мол, оболочка отличная, если что, хватайте. Как грабители клеймят дома богачей.
Внутренний хомяк в моей голове нервно бегал по колесу, пытаясь переварить всю информацию.
Хан закрыл эти метки на время от своей сестры. Теперь мне нужно освоить такой приём самому. Почему? Потому! Обожаю такой подход в обучении.