— Не ожидал, Магинский, что ты такой… — улыбался мужик, рассматривая меня с нескрываемым интересом.
— Какой? — поднял бровь, демонстративно отряхивая с плеча невидимую пыль.
— Ты же дитё ещё, сколько тебе? Двадцать? — Клаус усмехнулся, но в его глазах читалось уважение, смешанное с удивлением.
— Около того, — уклончиво ответил.
— А речи-то какие! — он покачал головой с видом знатока, оценившего редкое вино. — Как настроил публику против своих оппонентов, а потом всё вывернул в свою сторону.
Клаус оторвался от стены и сделал шаг ко мне, понизив голос:
— Знаешь, я честно сомневался в том, что у тебя хоть что-то выйдет. Но теперь… — он обвёл рукой пространство вокруг, словно указывая на весь город, находящийся под моим влиянием. — Уверен, что ты очень постараешься, чтобы добиться своих целей. И я!.. Хочу быть подле тебя. Посмотреть, как ты провернёшь всё это. Должно быть очень ярко и запоминающеся.
В его глазах горел огонь азарта, не просто жажда наживы, а нечто большее. Желание быть частью чего-то значительного, изменить ход истории. Именно на это я и рассчитывал, заключая с ним сделку.
— Рад, — кивнул сдержанно, не показывая, насколько меня забавляет его восторг. — Ты связался?
— Конечно, мой юный друг — глава рода, — улыбнулся Клаус, слегка поклонившись с наигранной церемонностью. — Ты тут такой шум поднял, что я спокойно поработал, через несколько каналов передал информацию.
Его тонкие пальцы изобразили в воздухе нечто вроде паутины — видимо, намекая на сеть информаторов. Я заметил, как при движении под рукавом мелькнул тонкий стилет.
— И за сколько золотых? — посмотрел в его «честные» глаза, прекрасно зная, что бесплатно Клаус ничего не делает. Даже находясь под клятвой крови, этот пройдоха всегда найдёт способ подзаработать.
— Ну что вы такое говорите, граф?.. — сделал смущённый вид вор, прижав руку к груди в притворном оскорблении. — Чтобы я… Продал? Вообще-то у меня есть…
— Профессия и навыки, хватка и видение ситуации, — парировал я, не дав ему закончить театральное представление. — Клятва крови жива, пока дышу я. Если меня прикончат, ты свободен. А уходить с пустыми руками? Ведь кристаллы ты так ещё и не получил. Даже яд по-прежнему в тебе.
Я видел, как изменилось его лицо при упоминании яда, — мгновенная тень страха, тут же скрытая за маской профессионального безразличия.
— Триста миллионов, — признался Клаус, решив не играть в игры. — Удивлён, что ты ничуть не хуже меня чувствуешь людей и ситуацию. Если бы не твоя внешность, решил бы, что мы ровесники, хотя нет, ты старше и мудрее.