– Это каша или клей? – Ковыряет ложкой с отвращением.
– Ближе к инновациям. Это хай-тек, еда будущего.
– В будущем человечество от голода вымрет? – Со скепсисом вздёргивает рыжую бровь. – Можно хотя бы немного варенья?
– Варенья нет. Хочешь соус терияки?
– Фу, – Мира морщится, но съедает пару ложек из чувства уважения к моим страданиям.
Варю себе кофе, сажусь напротив и тут же понимаю: с ней дома я не высижу ни минуты. За ночь мои ресурсы совсем истощились, так что придётся эвакуироваться отсюда.
– Доедай и одевайся. Поедем развлекаться.
– Куда?
– В торговый центр.
– Батуты?
– Батуты, кино, мороженое и прочие пытки. Плюс заедем сдать кровь для теста.
Через час мы уже в лаборатории. Мира держится молодцом – руку подставляет без истерик, даже не морщится. Я заполняю бумажки, машу паспортом в окошко, жду. Медсестра кивает: результат будет вечером.
Вот и отлично.
Проживу этот день с легальным правом на полное отрицалово, а уже к вечеру верну маленькую рыжую бестию рыжей бестии-маме.
В торговом центре жизнь бьёт ключом. Дети визжат, взрослые тащат пакеты, с фудкорта тянутся ароматы кофе, попкорна и булочек с ванильным кремом.
Если есть ад для интровертов, то это он.
Пресекаю порыв развернуться и сбежать домой.
Мира тащит меня по магазинам. Телефон в кармане не перестаёт брякать от входящих уведомлений из банка, извещающих меня о том, что в моей жизни снова появилась женщина.
Маленькая, вредная, упрямая женщина.
Я словно мул обвешан пакетами. Грустный осёл, гордо тянущий свою ношу.
– Ты довольна теперь? – Спрашиваю свою капризную даму, удерживая один из пакетом зубами.
– Довольна!
– Надеюсь, с одеждой мы закончили?
– Закончили, – кивает, и тут же взвизгивает: – Единороги!
Прилипает к витрине, за которой красуется детский манекен в пёстром платье с единорогами.
– Мира, мы купили тебе достаточно платьев.
– Ну, пожа-а-а-алуйста! – Сводит она бровки над переносицей, ладони складывает лодочкой на груди, а глазки становятся круглыми, огромными.
Где учат их этому? Есть какие-то экспресс-курсы, да?
– Нет, Мира! – Отрезаю сурово.
– Ну, папочка-а-а…
Внутри, где-то под рёбрами, щелкает микропредохранитель. Словно током прошибает короткий всполох гордости, будто меня внезапно повысили до должности, о которой я не просил, но… Звучит чертовски солидно.
Папочка…
Это вам не какой-то «дядя», и даже не «мужик с пакетами».
Привычный сарказм вязнет в патоке, которой заполнен мозг.
Вздыхаю.
– Ладно. Но это последнее!
– Уи-и-и! – Визжит Мира и пулей влетает в бутик.
Черкасов, какой ты жалкий! Меньше суток прошло, а ты уже пластилиновый!