– До связи.
Вздыхаю и сбрасываю.
И нет, старший братец ни на грамм меня не приободрил, а лишь накинул ещё больше загонов сверху.
Мирослава, с ногами забравшись на диван, на моём ноуте уже смотрит какие-то мультики. И, как я и предсказывал, крутила мои запреты и правила.
– Ну всё, мелкая, шагай спать. Твоя комната последняя по коридору.
– А я в гостевую не хочу, – упирает упрямо руки в бока. – У тебя там большая кровать, хочу спать в ней.
– А я тебе выбора не предлагаю, – копирую её позу.
– Сама возьму.
– Посмотрим.
Снова сталкиваемся в воздухе тяжёлыми взглядами.
Чёрт бы тебя побрал, Василиса. Что за маленького кучерявого монстрика ты мне подсунула?
Но девчонка, какой бы крутой себя не считала, должна знать своё место в этом доме! И чтоб мне провалиться на этом месте, но свою спальню и кровать с шикарным ортопедическим матрасом я ей не отдам!
Хочет войны?
Значит, будет война!
Назар.
Просыпаюсь в гостевой комнате на кровати, которая, похоже, была создана как орудие пыток, но по какой-то трагической случайности оказалась в моём доме предметом мебели. Меня всю ночь словно били табуретом!
Мышцы затекли, шея ноет, нога онемела так, что если пилить начнут – не замечу.
Я – человек, который не капитулирует в войнах с шестилетними девочками.
Если бы это было правдой…
Кряхтя, встаю. Разминаю тело, возвращая ему хотя бы частичную подвижность.
Шаркая ногами, как старый дед, выхожу на кухню. Мира уже там, сидит на высоком барном стуле, болтает ногами в воздухе.
– Чего сидим, кого ждём?
– Завтрак, – сухо.
– Сама приготовь, взрослая уже.
– А вдруг возьму что-то не то? – Поджимает губы.
– Вчера, кажется, ты трогала всё, что хотела, – ворчу, открывая дверцу холодильника. – И ничего.
Внутри пейзаж апокалипсиса: полтора огурца, банка маслин, кусок сыра «Дор Блю» и бутылка соуса терияки, в дверце лайм и пара яиц. Ну вот что я могу выжать из этого набора?
Смотрю на Миру. Она явно ждёт провала.
– Омлет?
– Фу.
– Яичница?
– Я вообще не люблю яйца, – кривится.
– Чем тогда кормить тебя?
– Мама по утрам мне кашу готовит. Рисовую. На молоке. С сахаром.
Вздыхаю.
Я не ел рисовую кашу лет пятнадцать, а варил её примерно никогда.
Но выбора под прицелом этих строгих глаз у меня нет.
Достаю кастрюлю, засыпаю рис. Ищу сахар. Вспоминаю, что последний раз покупал его к Новому году для глинтвейна, в шкафчике нахожу только заменитель. Мира смотрит на мои мучения с любопытством патологоанатома. Следуя всем законам жанра, каша эпично пригорает снизу.
Получается вязкая субстанция.
– Ешь, – ставлю перед заказчицей миску.