— Саша, понимаешь, женщина должна думать не только о себе, но и будущих детях. Она просто по молодости не смогла оценить твой потенциал, и предпочла синицу в руках, журавлю, — как-то сказала она.
— А меня вы считаете журавлем? — заинтересовался я.
— Ты, знаешь, дорогой, мне уже под пятьдесят, — ответила директорша. — И я немного научилась разбираться в людях. Ты, парень, далеко пойдешь, поверь моим словам. За год совместной работы я в этом убедилась. Не знаю, как получилось, но ты очень быстро повзрослел. Смотрю на тебя, потом на свою дочь и вижу огромную разницу, а вы ведь сверстники. Сомневаюсь, что ты вернешься к нам на работу, но если что, мы тебя будем ждать.
Поблагодарив Наталью Петровну за добрые слова, я отправился домой. По дороге думая, что бы она сказала, узнав, что меня, возможно, примут кандидатом в члены КПСС, да еще и чем-нибудь наградят.
В начале октября в часть начало прибывать молодое пополнении,. а через несколько дней на дембель ушли наши деды, а затем капитан Ахрамеев обрадовал тех, кто прослужил два с половиной года. Утром на построении он объявил, что они тоже будут уволены в запас, сразу, как достроят новый гараж в автопарке.
С этого дня, новых дедов в роте мы не видели. Они с раннего утра, до позднего вечера проводили на стройке. Приходили в роту уставшие, грязные и сразу валились на койки. Зато дембельский аккорд был выполнен до конца октября.
Через два дня в роте их уже не было. Так, что, личный состав обновился, чуть ли не на половину.
Служба шла у меня не шатко, ни валко. На носу уже был новый 1970 год, а никаких известий о награждении пока не было. Да и о вступлении в партию никто речи не вел.
Зато комсоргом роты меня сделали сразу, как на дембель ушел Славка Поздняков.
Ничего нового в работе комсорга я не обнаружил, и вполне справлялся с этой нагрузкой. На мое счастье у нас в роте появилось сразу два художника, И я их сразу припахал к стенгазете и боевым листкам. Махорка был весь при счастье, когда увидел первый выпуск стенгазеты с рисунками. И в беседе со мной нечаянно проговорился, что в планах Ахрамеева было поставить меня на должность старшины роты, но что-то у него не срослось. Но от этой мысли он не отказался и весной меня, скорее всего, ждет это должность вместе со званием сержанта.
Синицын, исполнявший сейчас обязанности старшины, Ахрамееву категорически не нравился, но после массового дембеля, ничего другого ему не оставалось делать, не ставить же на эту должность сержантов только, что пришедших из учебки. Они бы просто не справились с ней. Нельзя сказать, что меня это обрадовало.