— Да брось, Тань, неудобно, — сказал я и соврал, потому что не хотел педалировать тему моих отношений с Аней: — Если там совсем разруха, я тогда лучше в отеле.
— Щаз-з! — возмутилась она. — Там же дорого!
А после нее созвонился с родителями, рассказал о своих делах, убедился, что старики в порядке, и отправился к себе.
В номере выложил телефон и бумажник на стол, разделся и отправился в душ, но на полдороге вернулся и, взяв телефон, подошел к окну. Так и нерешенный вопрос с ТВ-программой свербел на краю сознания.
За окном тянулся Сущевский Вал, фары и светофоры перемигивались, внизу гудел поток.
Слова телевизионного редактора Кристины засели в голове. С какими именно коллегами они связались? Хороших-то звать не станут, у хороших дежурства и пациенты, им не до телекамер. Позовут тех, кому есть что рассказать. И два–три миллиона зрителей услышат их версию. То есть версию Харитонова, Рамиля Зарипова, Олега Бойко. Наверняка еще и Диана с Эльвирой выскажутся. Интересно, что они обо мне рассказали… или наговорили. А ведь родители Сереги точно смотрят каждый выпуск программы «Люди говорят».
Выругавшись, я взял телефон со стола и набрал Караянниса.
— Сергей! А мне вот прямо сейчас Иван рассказывает о твоем визите! — воскликнул он.
— Артур Давидович, мне звонили с «Люди говорят», — сказал я без предисловий. — Зовут в студию. Завтра прямой эфир. Я отказался.
— А вот это ты зря! — возмущенно протянул Караяннис. — И там не прямой эфир, а псевдопрямой. То есть запись, но очень похожая на прямой эфир. Доводилось быть участником. Ладно, Сергей, давай-ка не рубить с плеча, без паники, расскажи подробнее. Я так понимаю, это не первые журналисты, которые на тебя вышли?
— Не первые. Но остальных я спокойно проигнорировал или отказал, а тут вот какое дело…
Я пересказал разговор с Кристиной, стараясь передать точные формулировки: «материал уже собран», «связались с коллегами», «ваша позиция тоже прозвучит». Караяннис слушал, не перебивая и, по всей вероятности, уже раскладывал ситуацию на составляющие.
— «Люди говорят», — наконец проговорил он задумчиво. — Сережа, это ток-шоу станет твоей страховкой. Если два миллиона человек увидят твое лицо и запомнят фамилию, тебя будет гораздо сложнее тихо задвинуть.
— Задвинуть кому? Куда?
— Кому бы то ни было. Так что давай-ка, голубчик, перезвони редактору и скажи, что ты завтра придешь.
— Вы уверены, Артур Давидович? А если меня там начнут топить?
— Начнут, обязательно начнут, Сережа! — почему-то развеселился Караяннис. — Для этого и зовут. Но ты должен быть в кадре, а не за кадром, понимаешь? Чтобы те, кто будет топить, из тех, кто знает тебя лично, понимали, что прилетит ого-го какая ответка.