— А вот дочь академика Епиходова, Мария Сергеевна, да и Александр Сергеевич, его сын, утверждают, что Сергей Николаевич терпеть не мог анекдоты и никогда их не рассказывал, ни при каких обстоятельствах.
— Ну… — Лицо у Ивана вытянулось, он задумчиво почесал затылок, даже не обратив внимания. — Может, нервничал? Обычно люди в стрессовых ситуациях ведут себя нетипично. Хотя даже не знаю, что и сказать.
— А не может ли оказаться, — сказал я, — что это был не академик Епиходов, а, к примеру, актер, который изображал академика Епиходова?
— Как же тогда почерковедческая экспертиза, как же подпись?
— Они просто подсунули нотариусу уже готовый листочек. Он его и заверил.
Иван задумался и побарабанил пальцами по подлокотнику дивана:
— Если так, то в принципе все совпадает. Потому что камера, которая из здания нотариальной конторы, не взяла близко Епиходова. Она расположена не над козырьком при входе, как положено, а на углу, потому что там сильное движение и оттуда хорошо видно боковую улицу. А Епиходов выходил из машины с другой стороны, поэтому там его камера зафиксировала лишь мельком. И рассмотреть хорошо не представлялось возможным. Так что очень даже может быть, что какого-то актера загримировали, и издалека он вполне похож на Епиходова. Но это мы еще проверим.
— Проверьте, — сказал я. — Все-таки с этим нотариусом надо разобраться, он с Ириной в каких отношениях состоит?
Иван посмотрел на меня и сказал:
— А как мы поймем в каких? Если даже они любовники, это же их надо поймать.
— Нет, я не думаю, что любовники, но какая-то связь там тоже должна быть. Уж поверьте моему чутью. Вы бы покопали серьезнее в этом направлении.
— Хорошо, — сказал Иван и отметил себе в блокноте. — А теперь давайте вернемся к патенту.
— Артур Давидович говорил, что Михайленко подал заявку на патент еще при жизни Епиходова, да?
— Вот. — Иван быстро достал пакет документов и показал мне.
Я углубился в чтение.
— Интересно, — сказал я, закончив читать. — Позвольте, я сфотографирую некоторые страницы и отработаю этот материал. Когда вернусь к себе в Марий Эл, поработаю с ним и пришлю вам информацию, для того чтобы мы могли подать уже полностью сформированную заявку на противоположный патент.
— Хорошо, — сказал Иван.
На том и договорились.
А я подумал, что, наверное, основные дела в Москве сделаны и осталось всего ничего: побыть с Сашкой, пока он не уехал, сводить Марину Носик в театр да заглянуть к Борьке Терновскому. Я как раз прикидывал, успею ли завтра закрыть дела и улететь вечерним, как мне позвонили.
Высветился незнакомый московский номер. Вздохнув, я решил все-таки ответить.