— Покажусь, — пообещал я.
— Хорошо. Жду тебя у себя. Завтра. К девяти утра. Ладно, бывай.
На том мы распрощались, и я поднялся к Караяннису.
Офис адвоката, с тех пор как я его помнил, изменился: стал более респектабельным, в эдаком колониальном стиле: много-много черного дерева, дорогая кожаная обивка мебели, запах элитного табака. В просторной приемной находился неизменный секретарь.
Ивана я помнил смутно, до него был Виктор. Который, кстати, мне нравился больше. В отличие от харизматичного Караянниса, Иван был сухарем: невысокий, худощавый, с копной чуть вьющихся пшеничных волос а-ля Есенин и такими же светлыми усиками на пухлом юношеском лице. По отдельности все было ничего, но вместе производило довольно комичное впечатление. И лишь выражение его вечно серьезных серых глаз выбивалось из общей картины. Иван был в неизменном темном костюме и светло-серой рубашке. Весь из себя чопорный.
При виде меня он еле заметно поморщился, причем ровно настолько, чтобы я это заметил.
— Здравствуйте, Иван, — сказал я.
— Добрый день, — выдавил он. — Пожалуйста, проходите, присаживайтесь. Я сейчас займусь вами. Чай, кофе?
— Спасибо, от чая я бы не отказался, — решил я немножко потроллить Ивана. Хотя пить чай в конторе Караянниса поостерегся бы. Иван был такой, что мог туда и плюнуть.
Секретарь сейчас же негостеприимно поджал губы и вышел из приемной.
Я плюхнулся на гостевой диван и от нечего делать потянул к себе верхний журнал из стопочки. На обложке, конечно же, красовался Караяннис. И было многословное описание его блестящей победы в громком деле при разводе эстрадной звезды. Ну разумеется — наш великий и пронырливый грек не мог пройти мимо такого пиара. При этом интересно, что он, ведя дела звезд и знаменитостей, согласился поработать и со мной, обычным заштатным докторишкой из провинции.
Ну что ж, рано или поздно я пойму, что за этим интересом скрывается.
Тем временем вошел Иван, который держал на подносе сиротливую чашечку бледно-зеленого чая. Поставив ее передо мной, он сел напротив, положил блокнот, включил диктофон и приготовился.
— Слушаю вас, — сказал он.
«О как, — подумал я, — без всяких предисловий, без ничего».
Поэтому посмотрел на него и сказал, перебивая вопрос:
— Нет, это я вас слушаю, Иван. Что именно вам уже известно? Что вы собрали по этому делу и что бы хотели прояснить у меня?
Иван чуть нахмурился и сказал:
— А разве Артур Давидович не вводил вас в курс?
— В общих чертах, — обтекаемо ответил я. — Он сказал, что именно вы познакомите меня с подробностями.
На гладком лобике Ивана пролегла горизонтальная морщинка, которая преобразилась в три, словно шрам у Гарри Поттера.