А так я уйду по-английски, и пусть Борька отдувается. Главное я сделал — заявил о своих результатах прилюдно и вывел плагиатора Лысоткина на чистую воду. Да, это только начало. Но оно положено. И это важно.
— Так вот, коллеги, — продолжил решать организационные вопросы председатель, — у нас немного перебрано время. Поэтому предлагаю сделать небольшую рокировку. Давайте сейчас пройдем в холл, там наши девочки подготовили все для кофе-паузы. А то чай остынет же. А через полчаса соберемся здесь вновь, с новыми силами, и уважаемый Юрий Прохорович продолжит пленарное заседание со своим докладом. Есть возражения?
Возражений не было.
Я похолодел.
Как только председатель объявил паузу, все ринулись не в холл пить кофе, а ко мне.
Недолго думая, я перепрыгнул прямо через спинку ближайшего кресла и ломанулся на выход, перескакивая сразу через две ступеньки.
Вслед мне неслись возгласы:
— Епиходов, постой!
— Молодой человек, можно вас на минуточку⁈
— Сергей, к вам один вопрос. Подождите, пожалуйста!
Но никого ждать я не стал и уже через две минуты выбежал из института нейрохирургии с курткой в руках (даже одеться не успел).
Пусть там теперь Борька отдувается.
Я взглянул на часы — 16:30. Еще успею в контору к Караяннису.
Но, прежде чем ехать в офис юриста, я позвонил его помощнику:
— Здравствуйте, Иван. Это Сергей Епиходов вас беспокоит. Артур Давидович вам говорил, что я подойти должен? Вы сейчас на месте?
— Добрый вечер, Сергей Николаевич, — с вежливым недоумением ответил мне Иван, — мы вас ждали вчера. А потом шеф сказал, что вы будете в субботу.
— Вчера никак не мог. И сегодня с утра тоже. У нас в институте международная конференция, мне пришлось выступать с докладом на пленарном заседании. Но могу сегодня.
— Понятно, — с деланым огорчением сказал Иван. — Ну что ж, подъезжайте, когда сможете. Я до семи вечера на месте буду. Адрес вы знаете?
Адрес я знал. Пообещав, что скоро приеду, вызвал такси и расслабленно откинулся на заднем сиденье, когда машина тронулась.
Ух… вот это я жахнул!
Нет, Москва что-то стала слишком уж суетливой для меня. И как только я раньше здесь жил?
Я с сожалением вспомнил Чукшу и с удивлением поймал себя на мысли, что хочу домой. Там лес, природа, парочка сусликов: Валера с Пивасиком. А при слове «дом» в голове почему-то всплыла изба Анатолия. Морки. Неужели Морки для меня больше дом, чем Москва или Казань?
Я задумался, но ответа не нашел.
Додумать мысль мне не дал телефонный звонок. Я усмехнулся — звонил Терновский.
Ну, кто бы сомневался.
Я не ответил.
Водитель включил легкую музыку, и я полуприкрыл глаза, еще раз возвращаясь в памяти на конференцию, вспомнил перекошенное лицо Лысоткина после моего вопроса, шок в зале, триумф от моего доклада…