Но других вариантов не оставалось.
— Погодите минутку, старший сержант, — попросил я.
Под его насмешливым взглядом я достал телефон. Пальцы, деревянные и подрагивающие то ли от адреналина, то ли от холода, не сразу попали в нужный контакт. Звонить я не стал, потому что не хотел будить человека. Решил, будь что будет: если не ответит, то черт с ним, пусть оформляют, с остальным потом разберемся.
Написав сообщение: «Владимир, доброй ночи. Это Сергей Епиходов. У меня небольшие трудности в Москве. Могу я вам позвонить?» — я выключил экран и уже клал телефон в карман, когда он завибрировал от звонка.
— Я не сплю, бессонница, — сказал Владимир. — Что у тебя там стряслось, Сергей?
— Я с друзьями, нас четверых оформляет патруль на Маросейке, возле караоке. Старший сержант Костров.
— Причина?
— Выпили в караоке, вышли подышать свежим воздухом.
— Это все? — недоверчиво хмыкнул Владимир.
— Немного поборолись с другими гостями столицы, — объяснил я. — Я поборолся. Их отпустили.
— Понял, жди, — коротко сказал он, но не отключился, спросил: — Кто победил?
— Я.
— Молодец, — услышал я, и следом пошли длинные гудки.
Когда я убрал телефон, по спине прокатился озноб: мокрая от снега рубашка наконец дала о себе знать. Я начал дрожать. Черт, не заболеть бы теперь из-за всего этого!
Из-за закрытой двери караоке глухо доносилась музыка, кто-то надрывался под незнакомую мелодию. Патрульный повернулся к напарнику, тот пожал плечами. Секунд двадцать ничего не происходило, и я уже решил, что не сработает.
Потом рация на плече старшего ожила — короткий треск, щелчок.
— … Костров, прием… — прошипело оттуда сквозь помехи. — Четверо… Маросейка… да, те самые… Отбой оформления. Повторяю: отбой. Передали сверху.
Старший молча слушал, не перебивая.
— … Без протокола. Отпустить. Принял? — добавил голос уже четче.
— Принял, — тихо ответил Костров, чуть повернув голову к рации.
Сержант выслушал до конца, не дрогнув ни мускулом, но я-то видел, что он не то чтобы злится, но все же недоволен таким исходом. Впрочем, было в нем и облегчение: старший сержант Костров ведь понимал, что виноваты обе стороны, а Гочу и компанию он уже отпустил, и оттого получалось несправедливо.
— Значит так, граждане певуны, — едко сказал он, убирая бланк. — Свободны. Лучше всего идите домой, отдыхайте, и чтоб без приключений.
Патрульные сели в машину и уехали. Красные габариты растаяли за поворотом. Мы остались на тротуаре, и снег повалил все гуще, засыпая темное пятно на асфальте.
Сашка проводил «УАЗ-Патриот» взглядом, медленно повернулся ко мне и спросил: