— До марта я уже сдохну, мальчик, — произнесла она печально, чуть поджав хорошо прокрашенные губы. — Мне нужна помощь сейчас, и это не обсуждается. Я за ценой не постою.
— Дело не в цене, — опять начал я, но она не стала слушать.
— Прохор Евграфович, — веско сказала она и посмотрела на своего то ли водителя, то ли телохранителя — я так и не понял, кто это.
Тот кивнул, подошел ко мне и сказал:
— Сейчас все принесу.
Он полез к багажнику, пробираясь через снег, и я даже не успел ничего сказать. Буквально через несколько секунд мы с Тайрой Терентьевной стали свидетелями поразительной картины, которая привела нас в изрядное замешательство.
Из багажника начали извлекаться чемоданы, чемоданищи и чемоданчики. Почему-то мне это напомнило стихотворение о том, как дама сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж, картину, корзину, картонку и маленькую собачонку. Вот только собачонки не было, подумал я и ошибся, потому что через пару минут водитель извлек из салона малиновую переноску, в которой действительно визгливо потявкивала какая-то собачонка. А может, и собачишка.
В результате прямо перед нами выстроился весь багаж дамочки — около полудюжины всевозможных чемоданов и сумок.
— Это что? — пробормотал я, переведя взгляд на Элен.
— Кое-какие вещички первой необходимости, не могу же я так… — легкомысленно отмахнулась она.
— Прошка, а ну-ка давайте сюда моего миленького Альфика.
Она протянула руки и получила переноску, откуда выудила собачонку и прижала к себе. Тщедушное создание ростом чуть больше хомяка сотрясала крупная дрожь то ли от холода, то ли от страха. Обстановка вокруг санатория ему явно не нравилась, потому что, невзирая на дрожь, Альфик вдруг пронзительно и зло затявкал. Хозяйка же повела носом, огляделась и радостно выдохнула:
— Какая красота! — ахнула она, рассматривая вековые ели. — Куда здесь идти? — повернулась она ко мне.
Не успел я ничего сказать, как Тайра Терентьевна махнула рукой вперед:
— Туда идите, за мной!
И первая устремилась в сторону отремонтированного коттеджа. За ней, переваливаясь в снегу, словно утка, потянулась Элен, прижимая к себе дрожащего Альфика. Водитель флегматично сгреб часть чемоданов, мне тоже пришлось взять какой-то баул, но я не стал себя перегружать, чай не носильщик. Остальное барахло осталось возле машины — проехать дальше она не могла, дорожки все были завалены снегом.
Так, барахтаясь и крепко сжав зубы, мы через некоторое время очутились у флигеля.
— Здесь, — сказала Тайра Терентьевна и первой вошла в здание.
За ней, недовольно морщась и отряхиваясь от налипшего снега, вошли Элен и ребята — Прошка и Альфик. Принюхавшись, она чихнула, вслед за ней чихнула и собачка.