ЧСС 98, тремор мелкий, уровень глюкозы крови снижен.
Рекомендуется прием пищи и отдых не менее 30 минут.
Не рекомендуется принятие ответственных решений в состоянии постстрессовой декомпенсации.
Отдых тридцать минут? Как же.
Жена Рината, бледная, дрожащая, ждала у стены напротив операционной, вцепившись в пластиковый стул, и при виде меня шагнула вперед так, словно готовилась к худшему.
— Жить будет, — сказал я ей. — Кишку спасли, так что недельку полежит, а потом домой. Не волнуйтесь. Все теперь будет хорошо.
Она не заплакала, но зажала рот обеими руками, согнулась пополам и замычала, как от боли, только это была не боль, а чудовищное облегчение.
— У нас пятеро детей, — через силу прошептала она, выпрямившись. — Если бы вы не…
— Пусть мешки по сто кило больше не таскает, — перебил я, потому что слушать благодарность было почему-то невыносимо. — И к врачу — когда болит, а не когда уже невмоготу и упал.
Она закивала часто-часто, после чего ушла в палату к мужу, которого уже перевезли из операционной.
Рядом появился Николай Борисович — все еще в хирургическом костюме, с красными полосами от маски на щеках.
— Чисто сработали, Сергей Николаевич, — сказал он негромко и одобрительно. — Вы и кишку спасли, и самого его тоже.
— Мы спасли, — поправил я и усмехнулся. — Вместе.
Он скупо усмехнулся в ответ и ушел переодеваться.
Ачиков прошел мимо, не поднимая глаз. Ни злости, ни уважения, ни раскаяния на лице не было, а эмпатический модель показал, что он просто устал — сильно перенервничал.
Я уже собирался в ординаторскую, когда в конце коридора показалась Александра Ивановна. Шла быстро, в пальто нараспашку, с хмурым лицом — видимо, только приехала. Скорее всего, кто-то все-таки до нее дозвонился.
Она подошла, окинула меня взглядом с головы до ног. Я и сам представил себя со стороны — мокрые пятна пота на хирургическом костюме, красные руки после мытья, помятая шапочка в кулаке.
— Кто принял решение оперировать? — не криком, как я ожидал, а ровным, протокольным голосом спросила она.
— Я, — ответил я. — Ущемленная паховая грыжа с ишемией кишки. Транспортировка в областную заняла бы минимум два часа, за которые начался бы некроз.
— Почему не вызвали санавиацию?
— По той же причине. Час–полтора на организацию, плюс летная погода — а за окном дождь с обеда.
— Информированное согласие подписано?
— Подписано до начала операции. Фролова — свидетель.
Александра Ивановна помолчала, глядя мимо меня, в стену.
— Ачиков ассистировал?
— Да, Сергей Кузьмич ассистировал. Николай Борисович давал анестезию.
— Исход?