Следующий гость, Дмитрий Андрианович, шатен среднего роста и возраста, работал режиссером. Снимал документальное кино. Я решил, что вот с ним было бы полезно познакомиться поближе.
Кондрат Зигмундович был нашим коллегой и возглавлял психбольницу.
Тереза Васильевна, невысокая дама лет около шестидесяти, работала в регистратуре. Вот только в какой именно Маруся не сказала, быстро перевела разговор на другую кандидатуру и утащила меня дальше.
Остальные гости оказались примерно такие же, как и предыдущие: Андрей Андреевич был чиновником из Минприроды, занимался заповедниками и лимитами на охоту. Марианна Эльдаровна, томная брюнетка лет сорока, как говорится, мечта поэта, владела небольшой сетью салонов красоты. Вроде ничего такого, но зато ее сожитель входил в совет директоров «Норникеля» — очевидно, поэтому ее сюда так усиленно и приглашали.
Леонид Ксенофонтович, тучный мужчина средних лет с огромной лысиной и глазами навыкате, был профессором психологии. Венедикт Тамерланович заведовал кафедрой геокриологии в одном из столичных вузов, но, как я понял, больше был теоретиком. Яраги Ярагиевич, жгучий брюнет с внушительным орлиным носом, возглавлял научно-исследовательский институт социологических исследований.
— Ой, а это легендарные Василий Владимирович и Заза Николаевна, — хихикнула Маруська, кивнув на высокого, нескладного, похожего на кузнечика пожилого мужчину и чуть сутулую рыжеватую женщину с серьезными серыми глазами, нашу ровесницу.
Они стояли в дальнем углу и едко переругивались.
— И что же в них эдакого? — буркнул я.
Честно говоря, у меня уже в глазах рябило от бесконечных имен и необходимости улыбаться, и я мечтал, когда все это поскорее закончится.
— Ой, ты не представляешь, они известные путешественники и исследователи. Васька — зоолог, а Заза — эколог.
— Ну, круто, наверное, — сдерживая зевок, сказал я.
— Ты не понимаешь! — Глаза Маруськи блеснули. — Они же заклятые враги. Всю жизнь воюют. Лет двадцать. Или даже больше.
— О как, — вежливо прокомментировал я и этим только раззадорил дочь.
— Вот послушай! Ты только послушай! — прошипела она, увлекая меня в дальний угол, где нас никто не мог услышать. — Они так интересно воюют. В общем, все началось, когда Васька съездил в составе той легендарной экспедиции в пустыню Гоби изучать лошадь Пржевальского и насобирал там куски рубинов. Рубины, как потом хвастливо утверждал Васька, по всей Монголии большими кучами прямо на земле валяются, словно простые булыжники. Половину из них он пропил, а из остальных заказал инкрустировать шкатулку и очень потом этой шкатулкой хвастался. Васькины рубины на магазинные походили отдаленно: сероватые, мутные, с бледно-розовыми вкраплениями, — но тем не менее это были рубины. Впервые они с Зазой встретились в одной полупустыне, примерно в начале двухтысячных, в каком-то злачном месте. Увидев Зазу, Васька нагло заявил, что он — глыбище от науки, а вот удел таких, как она, — цацки пецкать! И все. Ненависть пересилила инстинкт самосохранения и здравый смысл, и Заза решила, что она найдет и привезет камень, на фоне которого Васькины рубины будут щебнем. Таков был ее ответ. Причем это тогда слышали все. А Васька только поржал.