— А зачем такие предосторожности? — удивился я. — Прям как в том сериале про «Улицы разбитых фонарей».
— Да еще круче! — забахвалился Виктор. — Ты даже не представляешь, какие у нас дела творятся. А Иришка…
Он сильно поплыл, и через пару минут его вырубило — он захрапел.
Я со вздохом выключил диктофон: не мог он продержаться еще пару минут, рассказал бы больше. Потом подозвал официанта и расплатился за обоих — нехорошо было бросать все на невменяемого Виктора.
— Он немного пьян, посидит, отдохнет, а потом вызовите ему такси, — сказал я.
Перед этим Виктор успел дать мне визитку. Я ее сфотографировал на телефон, а саму карточку протянул официанту:
— Здесь его адрес. Пусть туда и отвезут.
— Будет сделано, — кивнул официант, довольно улыбаясь из-за щедрых чаевых.
— А мне пора, — сказал я и соврал: — А то дома жена голову оторвет.
После чего вышел из бара и улыбнулся. Ну все. Не доказательство для суда, конечно, но первая серьезная улика у меня теперь есть.
Подняв голову, я посмотрел на ночное небо. На лицо мне падали серебристые звездочки.
И, хоть было уже поздно, я взял в руки телефон, чтобы позвонить…
На автомате собирался позвонить Караяннису, но потом опомнился. Мало того что время уже за полночь, так ведь и Владимир предупреждал, что с хитрым греком нужно быть осторожнее. А что значит «осторожнее»? Что рассказывать, а что нет? Где у адвоката заканчивается «мой клиент» и начинается «кто больше платит»? Уточнить я это не мог, но чувствовал кожей, что про Виктора с Караяннисом нельзя.
Погодим. К тому же день-другой ничего не изменят. С моей смерти прошло столько времени, что эта задержка погоды не сделает. А я, может, пойму, кому доверять можно, а кому… с оглядкой.
Кроме того, не настолько хорошо я знал и Владимира, чтобы полностью перечеркнуть общение с Караяннисом. Благодарность благодарностью, но он мог давно переключиться с личных отношений на профессиональные, где не до сантиментов.
Поэтому, сунув телефон обратно в карман, я поймал такси и отправился на Таганку. Ехал и размышлял о том, как же мне теперь правильно поступить. Из всех московских дел у меня зависли Ирина и пьянка с аспирантами.
С Ириной — тот же расклад. Если сама не позвонит и не настоит — переношу на следующий приезд. Тут тоже нужна стратегия: провоцирует она мягонько, на грани, и попасться на ее удочку проще простого — клюнешь и не заметишь. А мне сейчас лишний конфликт ни к чему.
Январь и сам по себе удобнее. К тому времени Лысоткин вернется с Мальдив — и я уже смогу обсуждать с ним мой якобы переход к нему. И от Владимира к январю будут конкретные новости. А пока — праздники: люди будут отдыхать, доедать оливье под «Один дома» и «Иронию судьбы», и мои проблемы решать никто не возьмется.