— Что-то вы медленно пьете, Сергей, — заметил он.
— Холодное, — пояснил я. — У меня горло немножко болит, поэтому пью маленькими глотками. Это я только вначале такой медленный — потом догоню и перегоню.
Второй бокал у Лещенко тоже закончился быстро. Мы разговаривали, я рассказывал случаи из медицинской практики, Виктор ввернул пару историй из нотариальной — со смешными ситуациями. Смеялись, болтали. Со стороны казалось — двое молодых мужчин хорошо проводят время за пивом. На самом деле один был соучастником преступления против другого. Только он не знал, что другой это знает.
Когда пиво подошло к концу, мне пришлось допить свой бокал. Принесли следующий. Напиваться я не планировал, мне и этого хватало.
— Слушай, Виктор, — сказал я. Мы уже перешли на ты. — Может, к пиву возьмем «Егермейстер»? По одному буквально, отполируем.
— А давай, — махнул рукой Виктор. Видимо, узнав о своем диагнозе, он решил напоследок все же оторваться. — Мне все равно завтра аж с обеда на работу, так что я не против. Иногда нужно расслабиться. Слишком мало у нас бывает возможностей…
Заказали по шоту. К нему полагалась долька апельсина с корицей.
Чокнулись, и Виктор лихо хлопнул свой. Я только пригубил и поставил стопку за пивной бокал — он не увидел, потому что уже был немного навеселе. Егермейстер — штука вкусная, поэтому Виктор сам проявил инициативу и сказал официанту принести еще по одной. Снова тост, и Виктор хлопнул, я опять лишь пригубил.
И начал прощупывать почву на предмет его знакомства с Ириной.
— Давай по третьей, — предложил я, понимая, что после трех шотов под пиво улетаешь только так. — Чтобы у твоего отца здоровье поправилось, и моя диагностика оказалась верна.
— Слушай, дружище, — заплетающимся языком сказал Виктор, — если все пройдет хорошо… я тебя озолочу. Я тебе… — Он задумался. — Хочешь, путевку в Дубай куплю?
— В принципе, неплохо, — улыбнулся я. — Но давай сначала дождемся, чтобы отец вылечился.
— Да мать так убивается, так переживает… — вздохнул он. — Вот бы и правда поправился.
Я махнул официанту и попросил еще по шоту.
— Ну, давай за твоего отца — до дна.
Виктор, не глядя, лихо опрокинул свою стопку. Я не пил уже вполне в открытую, потому что Лещенко было неважно, пью я или нет. Он что-то невнятно рассказывал, даже не обращая внимания, слушаю я или нет, язык у него заплетался.
Я поставил перед ним один из своих шотов.
— Виктор, — сказал я. — Ну, ты за отца так и не выпил. — И показал на шот.
Он удивленно посмотрел, кивнул и хлопнул еще один.
По его поплывшему взгляду было видно: пробирает. Клиент дозрел, а я не испытывал никаких угрызений совести — не было уговора, что пить будем одинаково.