— А можно как-то увидеть эти письма?
Захар упирает взгляд в собеседника, выдерживает паузу в несколько секунд и со вздохом достает из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок. Он протягивает его ведущему за кадром.
/Монтаж/
В кадре снизу вверх медленно появляется текст.
‘Добрый вечер, солнце.
Не знаю, как у тебя, но у нас по-корабельному вечер.
Сегодня с Леней воротили одну турель, которая грелась. Он задел трубку системы подачи охлаждения, и из сочленения выдавило немного охладителя.
Ты не поверишь, но он пах твоими духами. Помнишь? Те самые, которыми ты пользовалась, когда мы пошли на первое свидание. Я как запах того охладителя почувствовал — сразу тебя вспомнил. Прости. Что-то опять стало тоскливо.
Я уже обещал тебе не писать, но в этот раз не помогла медитация. Открытый космос тоже не помог. Не могу ничего с этой тоской поделать. Прости.
Кстати, недавно нашел отличное место для медитации. Между генератором и двигательными установками, на шлейфе. Там какие-то точки силовые сходятся и стоит постоянная вибрация вперемешку с гулом. Ощущения, что рядом с тобой рота тувинских шаманов поет своими странными голосами.
Я долго там сидел, даже какое-то видео писал про окружающую действительность. А потом мне пришла мысль и воспоминание. Когда я был еще мальчишкой, я постоянно думал, что те, кто умирает, — уходят на небеса. И там, если они были хорошими, у них было все, чтобы они ни пожелали. А теперь я сам на небе. Тут, конечно, очень красиво, но холодно и пусто. Очень пусто.
Захар предлагал мне вчера переехать в капитанскую каюту, я тебе рассказывал, мы иногда меняемся, чтобы было нескучно и необидно. А я как в нее захожу — тоскливо. Пусто и тоскливо.
Я очень давно не видел снов. Видимо СТИ меня выключает. Надо покапаться в настройках. А еще я давно не видел во сне тебя. Может, заглянешь?
Прости.
Я опять за старое, да? Я все помню, не сердись. Просто, если сможешь, — приходи’.
/Изображение исчезает/
В кадре: Захар в том же кресле и в той же одежде.
— Мы попытались проанализировать это письмо, и, по нашим данным, Дениса очень сильно гнетет чувство вины. Слово «прости» в этом коротком письме он употребляет больше пяти раз (слышится вопрос от ведущего).
— Ну, вы прям бюро очевидности! — с усмешкой произносит пилот.
— Это еще не все. Мы не исключаем попытки суицида. Вы не боитесь, что Денис может стать угрозой команде? Подорвать генератор, например.
— Я больше боюсь, что он может броситься в самоубийственную атаку, — со вздохом отвечает Захар.
— Вы беспокоитесь о нем больше, чем о себе. Почему?