Ещё этот зонд самостоятельно отправился к северному полюсу Зевса, туда, где сейчас бушевали мощнейшие сияния, это чтобы Фомину было интереснее нас высматривать, а мы тем временем затаились вблизи экватора, там, где и бил в планету тот самый метеоритный поток.
Расчёт был на то, что у Кэлпи имелся полный расклад по этому потоку, поэтому нам не нужно было демаскировать себя излучением локаторов, мы и так знали, где и что в этой системе сейчас летит. А ещё мы знали, что и у той стороны эти знания есть, поэтому и надеялись, что не будут они пересканировать и переопределять каждый приближающийся к Зевсу метеорит, не было им в этом насущной необходимости.
И ещё мы знали, что через пятнадцать минут к планете приблизится очередное скопление крупных обломков, часть из них сгорит в атмосфере, часть пролетит мимо, а несколько, из них один очень крупный и нам подходящий, совершат интересный манёвр, они чиркнут по касательной по верхней границы атмосферы, но не попадут в неё, нет, они отлетят от неё, как камень от воды, блинчиком, и разлетятся кто куда, изменив траекторию, что нам и требуется.
Кэлпи предложила, маскируясь вспышками в атмосфере от падающих метеоритов, выскочить и, включив режим абсолютно чёрного тела, поглощая все виды излучений, выпрыгнуть и прицепиться к рикошетирующему астероиду, и уверяла нас в том, что никто ничего не заметит.
На, а потом, через три с половиной часа, улетев вместе с этим обломком за границу уверенного обнаружения, примерно на семьсот пятьдесят тысяч километров, там уже включить основные двигатели, хорошо разогнаться да отойти подальше, и уже оттуда послать Фомину пламенный привет, оставлять его в неведении было бы совсем несерьёзно, всё же волнуется человек.
Ну и лаг по времени в этом нашем общении будет чувствительный, на несколько секунд минимум, а потому лаяться не получится, перекрикивать и перебивать друг друга тоже, такая вынужденная вежливость будет, вот и хорошо. И время на обдумывание ответов тоже появится, в три-то головы мы его мигом отбреем.
— Приближаемся к точке старта, — предупредила нас Кэлпи, — пошёл обратный отчёт.
Сейчас она была собрана и деловита, как никогда, ведь весь этот манёвр строился на её расчётах и предположениях, вслепую, без возможности проверить и уточнить, а ведь были ещё и возможные ошибки, так что я молчал и сидел тихо, не отсвечивая, чтобы не отвлекать.
Кэлпи сейчас ждала первых вспышек в атмосфере, чтобы по их времени, месту и траектории сориентироваться, внести уточнения в план, а потом выскочить, как чёртик из табакерки, выскочить и прицепиться к выбранному астероиду, не изменив при этом его орбиты, потому что это тут же заметят.