Если бы я это делал сам, это одно, но вот так, сидеть и ждать, доверившись другому, такого у меня ещё не было.
— Понял, да? — Олег каким-то образом угадал моё состояние, — привыкай, Саня! Вот теперь ты почувствуешь, на своей шкуре почувствуешь, как стрелки доверяют своим командирам, как они верят в них и надеются, вот как на господа бога надеются, потому что ничего другого им не остаётся. Пусть оно сегодня и не всерьёз, но ты прислушайся к себе, прислушайся и запомни!
— Запомню, — кивнул я, — жуть какая, честное слово. Это я про тогда, не про сейчас, и как вы только там сидели.
— А есть один секрет, — и Олег поднялся на ноги, — как не сойти с ума от нервов, и называется он доверие, причём доверять надо по-настоящему, как самому себе и даже больше. Это не просто слова, вот, смотри на меня, я сейчас, если отпустишь, спать пойду, и засну без всяких там метаний, спокойно засну, потому что знаю, что вы меня не подведёте.
— Спасибо за доверие, — кивнул я, — а поспать тебе надо, дуй давай. Если что — вызову.
— Потому что экипаж, — всё никак не унимался Олег, — это семья! И я в нашей семье — папа!
— Да иди ты уже! — я не удержался и заулыбался, — папа, блин!
И он пошёл, довольный, и бормотал ещё что-то там вслух, так, чтобы я услышал, что вот с дочкой ему повезло, путёвая у него дочка, умная и соображает, и вроде бы это была шутка, но, когда я повернулся к обзорному экрану и стал следить за тем, что происходит, то начал я уже это делать без нервов, спокойно, как и следовало мне это делать изначально.
— Очень интересно, — вдруг задумчиво произнесла Кэлпи невпопад.
— Что именно? — я на всякий случай бросил взгляд на обзорный экран, потом сверился с основными показателями, но ничего интересного не обнаружил.
— Я сейчас некоторые данные посмотрела, по своим базам, — объяснила она, — хотела проверить то, что Олег вам сказал, про доверие в штурмовых экипажах. И обнаружила, что да, действительно, после войны стрелки и лётчики, как бы это сказать, они не просто дружили, нет, это будет неправильное слово, да и жизнь обычно разводила их в разные стороны, некогда им было дружить, но после войны они относились друг к другу как к самым близким родственникам. Да, вот так, наверное, будет правильнее. Помогали один другому по мере сил, ездили в гости, крестили детей, приглашали на все торжества, и такая связь не угасала со временем, она тянулась вплоть до смерти одного из них.
— Да? — удивился я, — ну, наверное, похоже на правду. Хотя это чего, это если бы мы выжили, то я терпел бы Олега до тех пор, пока кто-нибудь из нас копыта не откинул?