Любой опытный лётчик скажет вам, что вспомнить или описать один обычный, рядовой, благополучный полёт невозможно — все они похожи друг на друга, а потому стираются из памяти. Так что в ответ на такую просьбу вам выдадут нечто усреднённое, и в рассказе этом не будет ничего интересного или героического, это будет больше похоже на поездку в автобусе, будничную и напрочь лишённую всякой романтики.
Хорошо запоминаются только те вылеты, в которых что-то случилось, в которых была опасность, ну или самые первые, потому что те эмоции, что ты испытал тогда, те эмоции, что били через край и захлёстывали тебя с головой, всё это просто невозможно забыть.
Радость, эйфория, ликование, упоение, ощущение полёта — есть много слов, которыми можно было бы описать то, что я почувствовал, выводя «Кэлпи» на орбиту, но всё это будет не то, потому что можно обойтись и одним коротким словом, и это слово будет — счастье. Я как будто наконец получил то, к чему так долго стремился, я шалел от собственных новых возможностей и способностей, от своего потенциала, хотя почему именно моего, ведь мы работали в плотной связке, все трое — я, Олег и Кэлпи.
Однако сейчас в нашем экипаже выкладывалась на все сто процентов именно Кэлпи, мы же с Олегом доказали свой профессионализм тем, что были подчёркнуто аккуратны и осторожны, потому что первый испытательный полёт — дело такое, тут чем меньше, тем лучше. Ну, вывели корабль на низкую свободную орбиту, а потом, дождавшись окончания лихорадочно быстрого общения Кэлпи с диспетчерской службой и получив разрешение, прыгнули чуть повыше, чтобы никому не мешать.
Там мы осмотрелись, и это было странно, но это было здорово, я ощущал себя кораблём, ведь сейчас все его датчики, детекторы, сенсоры и прочие локаторы были моими органами чувств, я всё видел в деталях на астрономическую единицу в радиусе от нас и всё учитывал, ничего не теряя из виду и не теряясь сам.
Миллионы мелких объектов и многие тысячи спутников, кораблей и космических станций, да десятки тысяч, векторы их движения и вероятные траектории в этой звёздной системе — мне всё было видно, а почему вероятные — так ведь сфера сканирования в одну а. е. — это электромагнитному излучению пятьсот секунд туда, да пятьсот обратно, вот вам и шестнадцать с лишним минут до результата, и мгновенное осознание этого чудовищного расстояния заставило меня уважительно поёжиться в кресле.
Но странное дело — вся эта прорва данных и колоссальная работа по обнаружению и сопровождению множества объектов лично меня нисколько не напрягала — всё тащил на себе мой нейрокомп в связке с вычислительными мощностями Кэлпи, я лишь пользовался результатами, но даже и так — прежний я не смог бы сделать и этого, просто бы не осилил.