— Иди и помни, чтобы обязательно вернешься…
Его бывший клинок казался продолжение ее руки. Выкованная из небесного металла сталь нежно коснулась его горла.
— Я готов, Темная госпожа… Я готов…
А вокруг них уже бушевали сполохи огня. Мехникусы дварфов, пробив скальную породу, метали в их сторону громадные каменные глыбы. Оглушительно взрывались алхимические гранаты, заливая все вокруг едким составом. Резала воздух зачарованная сталь мечей паладинов. А за их спинами маячили алый плащи эльфийских князей, окутавшихся пеленой атакующих заклятий.
— Отом…
Но ритуал оказался прерван. Не проницаемый кокон, укрывавший от врагов Божественную Ллос и ее последнего жреца, дал трещину. Слишком ужасны оказались силы, высвобожденные древними артефактами эльфийских князей.
Первородные стихии, веками сокрытые в эльфийских амулетах, не пощадили никого и ничего. На глазах превращался в пыль знаменитый металл дварфов, выкованный в жерле вулканов и закаленный в ледниках гор. Испарялась скальная твердь, ничего не оставляя после себя. Каменные своды пещер стекали подобно воде.
Умирающая Богиня держалась столько, сколько могла. Несмотря на все ее усилия, защитный кокон стремительно истончался, рваными хлопьями исчезая в черной воронке.
— Помни о своей госпоже, — она окинула грустным взглядом жреца и ласково коснулась его щеки. — Помни обо мне, и я снова вернусь…
Прильнула к нему, жадно целуя в губы. Белоснежные волосы опутали две фигуры, постепенно растворяющиеся в темноте.
Темная богиня до самого конца старалась спасти своего хранителя, но даже ее сил было мало. Слишком велика была объединенная мощь врагов — великих магов трех рас — людей, дварфов и эльфов. Единственное, что она смогла сделать, отправить его за Край — место, которого не было на карте, которого боялись даже они, Боги.
Не твой мир, не твое тело, но твой разум
СССР
Мордовская АССР
с. Сургодь
25 июня 1941 г.
Над петляющей проселочной дорогой раздавались веселые голоса. Мальчишки босыми ногами топтали пыль, громко обсуждая новость о войне с немцами. Старшие мечтали о блестящих медалях, и даже чем черт не шутит, об орденах, невольно выпячивая грудь, словно их вот-вот наградят. Младшие с завистью в глазах об этом слушали, остро сожалея о своем возрасте. Подтягивая то и дело спадавшие штаны, они были уверены, что война скоро закончится победой Красной Армии и им так и не удастся попасть на фронт.
— Абзи! [1] — мелкий пацан с оттопыренными ушами и стриженной наголо головой дернул за рукав соседа, крупного брюнета с наглой улыбкой на лице. Сразу было видно, что тот верховодит в их компании. Держался уверенно, да и одет был лучше других. Крепкие ботинки, а не босые ноги, как у остальных, уже о многом говорили. Айтуган, сын самого председателя, и этим все сказано. — А нам с тобой, правда, никак? Я бы твой вещмешок носил, костер на привале разжигал. Могу даже салму сготовить…