— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… — всей кожей ощущал, что оно уже рядом, совсем близко. Едва заметно перенес вес на другую ногу, чтобы со всей возможной силой рубануть клином назад. Такой удар, нанесенный с развороту, был неотразим. Им можно было прорубить и зачарованную броню. — Ш-ш-ш-ш-ш-ш…
Он уже был готов резко развернуться и броситься на врага, как почувствовал удивительный аромат. В воздухе разлилось нечто невообразимое, чарующее, обволакивающее и едва лишающее рассудка. Его ноги сами собой подогнулись, бросая тело на колени. Голова опустилась, взгляд упал вниз. Ведь, пришла его богиня, облик которой не дано было видеть простым смертным.
— Темная госпожа, — с жаром прошептал Риивал, даже не пытаясь поднять глаза. — Недостойный приветствует тебя…
Каменный пол под его ногами медленно менял цвет от тысяч и тысяч крошечных паучков, непрерывным потоком изливающихся на камень. Их серебристые шкурки образовывали бесконечный, расползающийся в разные стороны, ковер, издающий столь знакомые шуршащие звуки. То в одном, то в другом месте над паучками возвышались арахны, самки с набухшими брюшками, полными смертоносными яда.
Все это претворяет приближение темной богини, Благословенной Ллос. Владычица ночи пришла к своему последнему защитнику, чтобы принять последний бой с исконными врагами.
— Тебе нужно уходить, госпожа. Враг совсем близко, и я не смогу его задержать, — голос его задрожал от бессилия и сильной злости на самого себя. Ведь, он оказался слишком слаб, чтобы защитить свою богиню. — Я убью столько, сколько смо…
Голос хранителя дрогнул, когда его головы неуловимо коснулись. Легонько, мягко, словно ветерком подуло.
Через мгновение касание подбородка, оказавшееся настойчивее, сильнее. Богиня хотела, чтобы он поднял голову и посмотрел на нее.
— Владычица ночи, я не достоин такой чести, — едва слышно прохрипел хранитель, даже не думая подниматься. Ведь, только жрицы могли ее видеть. Для остальных же это было величайшей и почти недоступной милостью. — Я слишком слаб, жалок… Я недостоин, госпожа… Я не могу…
Его голос был полон горечи и самобичевания. Он, и правда, бесконечно жалок, и не достоин даже рядом стоять. Его удел смерть, чтобы хоть так смыть свой позор.
— Влады…
Нажим на подбородок усилился. В пряном аромате, расплывшемся в воздухе, появились тяжелые удушающие нотки мускуса. Божественная Ллос явно гневалась, и совсем не скрывала этого. Она хотела, чтобы он посмотрел на нее.
— Повинуюсь, моя госпожа.
Едва дыша от глубокого волнения, хранитель медленно поднял голову. Открыл глаза, и сразу же закрыл.