— Лучше навоза ему в котомку с едой накидаем. Представляете, соберется перекусить, сунет в мешок руку, а нам коровьи лепехи! Ха-ха-ха-ха!
— Нет, зачем еду портить⁈ Лучше я ее съем, — скривился один из них, полный мальчишка в засаленной рубашке и мятых штанах. Сам он из большой семьи, где кроме него еще семь ртов, оттого ходил вечно голодным и все время искал, чтобы съесть. Вот и сейчас даже покраснел от того, что еду могут испортить. Облизнулся, глаза заблестели, похоже, уже представлял, как съест какую-нибудь вкуснятину. — А лепехи в него кинем. Слышите?
— Чего раскудахтались? — лениво бросил Айтуган, молчавший до этого. Он всегда так делал: сначала все скажут, а потом он закончит. Так его еще отец, председатель колхоза, учил. Мол, за тобой, сынок, если хочешь стать важным человеком, в любом споре должно быть последнее слово. Вон парень так и старался делать. — Мы у него портки и рубашку на ленточки порежем. Пусть стадо в село голым гонит. Дурак же прикрываться даже не будет. Так и будет сверкать задницей и яйцами. Настоящая умора будет…
И вот всей гурьбой они уже бросились по дороге. Двое, самый шустрые, впереди бежали, чтобы первыми жертву увидеть. В середке быстро шагал Айтуган с братом, таким же крепышом с черной шевелюрой. Позади пылили еще двое. Толстяк, обливаясь потом, ковылял последним.
— Нашли! Точно дрыхнет! — убежавшие вперед пацаны остановились у раскидистой ивы, став размахивать руками. К себе остальных звали. — Сюда! Только тише, а то разбудим.
Вскоре вся компания оказалась на месте. Тот, кого они искали, и правда, обнаружился в теньке в куче травы. Видно было, что здесь он не первый раз обретается. Худенький парнишка свернулся в клубочек и негромко посапывал. Охапка подсохшей травы укрывала его с головой, словно одеяло. Правда, ноги не помещались, грязные пятки из травы торчали.
— А дурень, хорошее место нашел, — присвистнул Айтуган, удивленный таких убежищем. Больно уж хорошо все было устроено. Можно даже сказать, что устроено с умом, да как-то язык не поворачивался. Ведь, это все слабоумный сделал. — Здесь не дует, от дождя ветки дерева закроют. Травы даже нарвал, чтобы мягче было.
Толстяк, прибежав после всех, сразу же сунулся к мешку с припасами. Сопя от жадности, развязал узел и чуть не с ушами влез внутрь.
— Смотри-ка, бялеш с картошкой положили! — найденный кусок картофельного пирога, он тут же запихал в рот. Давясь, роняя крошки, стал вытаскивать остальное. — Яйца… Лук… О, казы![2]
Хотел было спрятать за пазуху, но получил пинка от кого-то из товарищей. Пришлось поделиться.