— Садись, Громов. Поговорим.
Алексей сел, стараясь держаться спокойно, но внутри всё сжималось.
— Товарищ капитан, — начал один из офицеров, лоб в ссадинах, — по документам он — инженер. Связь, транспорт, электроника. Его подразделение сейчас непонятно где. Штаб далеко, линия нестабильная.
Командир кивнул.
— Вот и сообразим. Кадры ведь они решают все. Скажи-ка, Громов, если ты инженер — сможешь поднять радиостанцию РБ? Нашу размололо при последнем налёте. Приёмник глухой, питание прыгает. Два связиста — оба после контузии.
— Попробую, — ответил Алексей. — Модель старая, то есть… новая, но принцип работы я знаю.
— Вот и славно. Там, в подвале школы, у связистов — весь хлам. Работай, а заодно посмотрим на тебя.
— Есть, — ответил Алексей коротко.
Его вывели в соседнее помещение — бывший кабинет труда, где теперь ютились связисты. Пол — в грязи и жжённой изоляции, на столе — искорёженный корпус радиостанции РБ-М, рядом — перемотанные провода, батареи, обломки панелей. Один связист, с перевязанной головой, спал у печки, другой возился с ламповым блоком.
— Инженер, говоришь? — хмыкнул один, с повязкой на голове. — Ну давай, пробуй. Только осторожно. Тут не в лаборатории теорию изучать.
Алексей снял телогрейку, склонился над корпусом. Он знал эту модель — видел в музейной экспозиции. И пусть там она была отполирована и подписана как «образец 1936 года», суть осталась той же. Основные блоки: питание, усилитель, фильтр, ламповый генератор.
Он аккуратно разобрал панель, проверил пайку — несколько контактов отгорели. Один из трансформаторов потемнел, явно перегрелся.
— Здесь конденсатор на питании пробит. И резистор… — Алексей щёлкнул пальцем по обугленной детали. — Если подкинуть запасной — можно восстановить стабильность.
— Вон там коробка с барахлом и старыми запчастями, — буркнул связист. — Покопайся, может что и найдешь.
Через сорок минут радиостанция подала признаки жизни. Лампы загорелись ровным светом, стрелка на шкале дрогнула, в наушниках прошел хрип, затем — голос:
— «…Приём… 41-й, ответьте… это третий…»
Связист уставился на прибор, затем на Алексея.
— Ну ты даёшь… С первого раза, да ещё и без ругани. С нас причитается.
Алексей только вытер лоб. Пахло горячим металлом и парафином от паяльника. Он почувствовал — это была маленькая, но важная победа.
Командир слушал молча, пока связист докладывал об исправной работе станции. Только кивнул, бросил взгляд на Алексея — уже без подозрения, без игры в «допрос».
— Работаешь чисто.. Это видно. — Он говорил спокойно, будто между делом, уже вернувшись мыслями к карте на столе.