Мотоциклы проехали, звук моторов затих. Он ещё минуту лежал, прежде чем медленно поднялся.
И тут — выстрел. Рядом, совсем близко. Затем очередь из автомата.
Алексей инстинктивно бросился за ближайшее дерево. Позади послышались крики на немецком, треск веток, глухой взрыв.
Он выбрался из укрытия и побежал на звук стрельбы. Сердце колотилось в груди, ноги подкашивались от напряжения, но он бежал — не от страха, а потому что понял: где бой — там и свои.
Через сотню метров он выбежал на вырубку. Среди поваленных деревьев — бой.
Трое красноармейцев, прижавшись к бревну, отстреливались от группы немецких пехотинцев, засевших у опушки. Один из советских бойцов был ранен — лежал, зажимая плечо, кровавое пятно расползалось по гимнастёрке.
Алексей инстинктивно схватил лежащую рядом винтовку Мосина — вероятно, принадлежавшую убитому.
Он не держал в руках оружие с открытым прицелом со времён вузовских сборов, а такую винтовку и вовсе видел только в музее.
Инженер не без труда сориентировался, как повернуть затвор. Заело, пришлось применить силу — механизм с сухим щелчком встал на место. Алексей вскинул винтовку, попытался прицелиться, но мушка прыгала — руки дрожали.
Выстрел — мимо.
Немец, однако, в укрытии среагировал, повернулся. Алексей выстрелил снова — на этот раз пуля срикошетила по дереву рядом с противником, заставив того пригнуться. Этого хватило: один из красноармейцев перехватил инициативу, метнул гранату. Взрыв. Крики.
Выжившие немцы отступили в лес. Бой закончился.
— А ты кто такой будешь⁈ — резко окликнул его боец с перевязанной щекой.
Алексей опустил винтовку.
— Я… штатский. Из деревни иду.
— Ты не от немцев часом будешь? — второй, молодой, уже наставил на него винтовку. — А то у нас разговор короткий. Давай, друг ты мой ситный, выкладывай все про себя.
Алексей замялся.
— Я из Москвы. Инженер. Был в командировке… попал под обстрел… очнулся в той деревне.
— Командировочный стало быть? Из огня да в полымя! — хрипло засмеялся тот с щекой. — Это бывает!
— Пошли к командиру, пусть разбирается. Заодно и документы проверим.
Ему скрутили руки за спиной, не особенно грубо, но без колебаний. Уставшие лица, нервные движения, грязь под ногтями — у этих людей было мало сил на разговоры.
Алексея повели через лес. Пару километров — и они вышли к опорному пункту.
— Товарищ младший лейтенант! Тут вот один нарисовался. Говорит, москвич, инженер.
В командирском блиндаже пахло сыростью, махоркой и чем-то кислым. Алексей посадили на лавку у бревенчатой стены, руки развязали. Напротив — командир. Младший лейтенант, лет под тридцать, с усталым лицом, красными глазами и свежим ожогом на шее, слегка перевязанным бинтом.