— Пареска бесценна! — резкий окрик Максимуса заставил Уротона примолкнуть. — Ради нее я и другие арахноссы готовы пожертвовать многим.
Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Нет, не позволю этому случиться. Не дам Максимусу жертвовать землями ради моего спасения.
Служанка остановилась у массивных дверей, украшенных резными узорами.
— Госпожа, я должна предупредить вас… — начала она, но я уже не слушала.
Резко распахнув двери, шагнула в зал, где разворачивалась настоящая драма. Все взгляды обратились ко мне: настороженные глаза арахноссов, недоверчивые лица кентавров, торжествующая ухмылка Уротона и… безмерная любовь в глазах Максимуса.
Все замерли, наблюдая за моим появлением. Максимус сделал шаг вперед, его фиалковые глаза сейчас светились особым, теплым светом.
— Прасковья, — его голос прозвучал мягко, почти нежно, в отличие от той стальной твердости, с которой он говорил с Уротоном. — Я знаю о твоем желании вернуться домой. В свой мир…
Я замерла, не в силах поверить своим ушам. Как? Откуда он узнал?
Но, что самое главное, почему он говорит об этом так спокойно? Как будто признает не только мое право на возвращение. Но и тот факт, что я попаданка, признает и одобряет. Ни в его глазах, ни в поведении я не заметила ни капли враждебности, о которой была наслышана.
— Ты не должна страдать здесь, — продолжил Максимус, не сводя с меня взгляда. — Если твое сердце рвется домой, я не смею тебя держать.
Его слова пронзили меня насквозь.
— Максимус, я… — начала, едва ворочая языком от перенапряжения. — Ты все знаешь? Знаешь о том, что я пришла из другого мира, и не презираешь меня за это?
— Разве я могу? — он мягко улыбнулся и подал мне лапу, на которую я смогла опереться. — Богиня научила нас жить в мире с тем, кто сам хочет мира. Ты многим похожа на нее. Неудивительно, что именно с твоим появлением возродился и Темный лог, и наша магия. Ты принесла нам процветание, Прасковья и я… Я люблю тебя.
Уротон, до этого момента молча наблюдавший за нами, расхохотался. Наверняка хотел отпустить какое-то едкое замечание, но предводитель кентавров посмотрел на него так, что граф побледнел и вздрогнул.
А после беловолосый кентавр сделал то, чего я никак не ожидала. Он кивнул своему помощнику, и тот скинул со спины мешок, который вдруг зашевелился и издал протяжный стон. Стоило развязать горловину, как наружу сначала показалась взъерошенная пшеничного оттенка шевелюра. А после и весь Латилон. Парнишка, застуканный в спальне графини в первый день моего попадания в этот мир, сейчас выглядел еще более испуганным, чем тогда.