Его слова повисли в воздухе, словно драгоценные камни, искрящиеся в лучах солнца. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Максимус… — прошептала я, чувствуя, как слезы счастья наворачиваются на глаза. — Я… я не знаю, что сказать.
— Скажи «да», — мягко улыбнулся он… — И позволь нам вместе создать наше будущее.
В этот момент я поняла, что мое сердце уже давно сделало свой выбор. Что этот мир, со всеми его чудесами и опасностями, стал для меня таким же родным, как и мой собственный. И что любовь Максимуса — это дар, который я не могу отвергнуть.
— Да, — прошептала я, и в этот момент весь мир словно расцвел новыми красками. — Да, я согласна.
— Потрясающе! — объявил Уротон, трижды хлопнув в ладоши. — У меня уже есть для вас подарок. Уверяю, он вам понравился.
Из-за спины графа возникла Идиолетта де Монфор. Победоносно улыбнувшись, она продемонстрировала птичью клетку из металлических прутьев. Клетку, в которой сейчас сидела Дрим.
Сердце замерло, когда я увидела Дрим в этой проклятой клетке. Глаза наполнились слезами, а руки невольно сжались в кулаки. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и едва смогла сдержать крик отчаяния.
Уротон заметил мою реакцию и торжествующе улыбнулся. Его губы растянулись в злорадной усмешке, а в глазах заплясали дьявольские огоньки.
— Ах, вижу, эта мерзость тебе дорога, — протянул он, наслаждаясь моим смятением. — Что ж, у меня есть предложение. Я готов сохранить жизнь этой паучьей твари, но только при одном условии: все вы немедленно покинете мой замок. И забудьте о своих требованиях. Темный лог останется моим. Кстати, клетка замагичена. Открыть ее сможет только кто-то гораздо сильнее ее создателя. Но это невозможно. Создавший ее темный маг погиб, не оставив преемников.
Максимус дернулся вперед, его фиалковые глаза полыхнули гневом.
— Ты не посмеешь…
— О, еще как посмею! — перебил его Уротон. — Или хотите увидеть, как эта ваша тварь будет страдать?
Идиолетта тряхнула клетку, так, что бедная Дрим вздрогнула.
Я сжала зубы, чувствуя, как внутри закипает ярость. Но Дрим была мне бесконечно дорога. Я не могла допустить, чтобы с ней что-то случилось.
— Подождите, — произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я готова поговорить с вами наедине. Возможно, мы сможем найти другое решение.
Уротон прищурился, явно не ожидая такого предложения. Но затем его лицо расплылось в самодовольной улыбке.
— Что ж, хорошо. Служанка, проводите госпожу в мой кабинет. А вы, — он обвел взглядом собравшихся, — оставайтесь здесь и не делайте глупостей.