— Это он спалил луга кентавров и был пойман Килларом на месте преступления, — объявил Максимус, все еще поддерживая меня под руку.
— Испугавшись расплаты, этот парнишка рассказал много интересного, — добавил Киллар, тот самый светловолосый вожак кентавров. — Например, то, что поджог он совершил по указке графа Уротона Пошельона. А также оказывал ему иные услуги. Одно из самых гнусных преступлений — это то, что он скомпрометировал Пареску.
— Получается… — Я едва не задохнулась от возмущения, осознав весь масштаб происшествия. — Пареска не изменила графу.
— Нет, — подтвердил Киллар, бросив грозный взгляд на Уротона. Руки графа заметно дрожали, невзирая на то, что сейчас он был окружен стражей. — Пареску опоили снотворным, но не рассчитали дозу.
— Не только дозу, — обвинительно добавил Максимус. — Вы не учли того, граф, что тело вашей почившей супруги займет другая женщина. Та, которая сделает то, что не смогла Пареска. Темный лог всегда принадлежал ей. Граф Уротон Пошельон не мог им распоряжаться. Так же, как и не смел отправлять Прасковью в ссылку. Но за последнее я признателен ему. Ведь если бы не его решение, мы никогда не встретились.
Максимус посмотрел на меня таким взглядом, что у меня внутри словно разгорелось пламя.
— Это все не имеет значения! — внезапно объявил Уротон, трясущимися руками поправляя парик. — Если это не Пареска, то она не имеет никаких прав. Ни на Темный лог, ни на существование. По правилам Кундана мы должны избавиться от нее. Немедленно!
— Не тебе принимать решения за весь Кундан! — коротко оборвал его Киллар, угрожающе топнув копытом. — Мы сами чужаки в этом мире, а арахноссы не позволят и пальцем тронуть Прасковью. Встанут за нее всеми лапами. И мы их в этом поддержим. Так же, как ведьмы, оборотни, дриады и другие кунданцы, успевшие пообщаться с ней и проникнуться к ней глубочайшим уважением.
Эти слова несказанно разозлили Уротона.
Он буквально скрипел зубами, явно обдумывая, как парировать этот выпад. И при этом поглядывал на поскуливающего от страха Латилона:
— Надо было тебя прикончить!
Не обращая внимания на Уротона и его подельника, я переводила взгляд с Максимуса на Киллара, не в силах поверить в происходящее. Они вступились за меня. Приняли мою сторону. Сделали это совершенно искренне и безвозмездно.
— Прасковья, — Максимус обратился ко мне, и его голос дрогнул, выдавая глубину чувств. — Понимаю, ты наверняка скучаешь по дому. Но все же прошу тебя остаться. Здесь, в этом мире, ты не чужая. Ты — наша надежда, наше будущее. Ты принесла свет и процветание в Темный лог. Твоя магия, твоя доброта, твое сердце — все это необходимо нам. Но главное… — он опустился на колени, чем заставил всех присутствующих затаить дыхание, — Главное, что мое сердце принадлежит тебе. Я прошу тебя стать моей женой, Прасковья.