Два звена «Юнкерсов» отвернули к линии фронта, но «Хенкели», сомкнув строй, все еще тянут к Ржеву.
Открываю радиаторы. Обедняю смесь, давая двигателю передышку, и, не снижаясь, доворачиваю на запад.
Земцов с двумя фашистами крутится на высоте в три тысячи метров. Спешу ему на помощь. Используя небольшое превышение, имитирую стремительную атаку. Немцы мое приближение заметили, но не дрогнули. Один продолжил преследовать изрешеченную машину капитана, а второй довернул на меня.
Резко ухожу ниже, затем выполняю «иммельман», забираясь вверх и одновременно меняя направление полета. «Мессер» тоже добрал высоты с разворотом на меня.
Сходимся на встречно-пересекающихся курсах. Он открыл огонь издалека с большим упреждением, но боекомплект у немца тоже не резиновый. Поиздержался в бою. Пушка коротко блеснула хоботком пламени и смолкла, а вот пулеметная трасса все же зацепила двигатель моего «МиГа».
На маневре прислушиваюсь. Вроде бы мотор по-прежнему работает ровно, вот только стрелка температуры масла опять дернулась к красной отметке.
Осматриваюсь. В воздушном бою контроль над окружающей обстановкой — это залог выживания.
Вижу, как «мессершмитт», атаковавший Земцова, падает в штопоре. Сбил ли его капитан, или немецкий пилот не справился с управлением на резком маневре, — узнаю на земле. Сейчас это не важно. Главное, что его ведомый, как и я оставшийся без боекомплекта, отвернул на запад и уходит со снижением.
Через минуту Земцов пристроился ко мне и просигналил «идем домой».
Ничего не имею против, тем более что «Хенкели» начали сбрасывать бомбы в поле. Шесть оставшихся в строю «МиГов» 34-го ИАП разделились, преследуя поврежденные бомбардировщики. «Мессершмиттов» прикрытия не видно. Вряд ли все до одного сбиты. Скорее тоже ушли к линии фронта.
Мы в этом бою потеряли пять машин. Скольким пилотам удалось выпрыгнуть, как Захарову?
У меня першит в горле. Очень хочется пить.
Глаза слезятся. В кабине ощущается едкий запах дыма.
Я не успел взглянуть на приборы, как внезапно из-под капота двигателя вырвалось пламя.
Горю!
Надо прыгать, но плексигласовый фонарь кабины моментально покоробило температурой объявшего машину пламени. Попытки его открыть ни к чему не привели.
В первый момент меня охватила паника. Что же делать⁈
Двигатель встал, но огонь не унялся.
Я резко отдал ручку от себя, входя в пикирование. Через некоторое время стремительный набегающий поток воздуха все же сорвал пламя!
Снова выравниваюсь. Внизу лес, но высота еще приличная. Где-то около двух тысяч, а вот скорость быстро начала падать. Фонарь кабины открыть не смогу, его заклинило намертво.