— Думаю, головы будет достаточно в подтверждение того, что мы выполнили свою работу! — услышал мужчина насмешливый голос одного из стражей.
— Я только за, — подхватил второй, — тащить его во Дворец себе проблемы наживать!
Советник опустил голову, уставился в темный песок и прозрачную воду, что качалась вокруг его рук. Длинные черные волосы свесились вниз и теперь шевелились возле ладоней мужчины, словно диковинные речные травы. Ему показалось, что он слышит тонкий свист стали, разрубившей воздух. Перед глазами мелькнуло лицо матери… затем картина быстро сменилась видом монастыря, где он, Горо, счастливо смеялся наравне с остальными учениками, таская воду по горной тропе на самый верх горы. Затем память услужливо подбросила лицо женщины: фиалковые глаза, молочно-белая кожа под его ладонями, ее стоны, ее объятия, прикосновения маленьких ладошек…
Последним из того, что увидел Советник, было детское личико младенца, его дочери, а затем вспышка острой боли и мир для Горо померк навсегда.
* * *
В покоях Коджи было подозрительно тихо. Вернувшиеся стражники совсем недавно побывали у Повелителя и, как догадывался Кеншин, история с Горо нашла свой печальный для Советника финал — огромный круглый сверток, который принесли стражи, оставил на полу несколько алых капель, и бывший слуга Горо сделал свои, правильные выводы. Злорадно и довольно улыбаясь, слуга все же жалел о том, что не смог увидеть голову Советника, хотя одна только мысль, что это чудовище получило свою застыженную кару, грела его сердце.
Но вот стража ушла и скоро из комнаты вышел один из воинов, находившихся сейчас при Повелителе, охранявших его покой. Он подозвал Кеншина жестом, велел проходить внутрь. Мужчины обменялись взглядами и Кеншин понял, что с Императором что-то не так и оказался прав.
Едва он переступил порог и прошел в спальню Повелителя Дворца Ветров, как увидел настоятеля Ши, что стоял у изголовья Коджи. Император лежал на постели бледный словно снег. Его черные волосы только подчеркивали бледность кожи и желтые складки возле синих губ.
— Повелитель! — произнес Кеншин и опустился на колени.
— Он умирает, — проговори Нобу Ши и сложил руки за спиной, зашелестев длинными рукавами, — сейчас сюда придут министры и нам надо будет уйти, — настоятель выразительно посмотрел на слугу Горо. — Я не знаю почему, но он захотел проститься с тобой. Подойди! — и кивнул на постель.
— Мой Повелитель! — Кеншин с колен не встал и почти подполз к Коджи. Император проследил за ним осмысленным взглядом, в глубине которого таилась боль. Кеншин не понимал, почему Повелителю стало плохо. Видимо, повлияло произошедшее с Асурой, все-таки Коджи любил эту женщину, а любовь иногда нельзя вырвать из сердца, даже если она не взаимна.