— Наконец-то…
Голос прокатился по сознанию грозовой волной. Глубокий, бархатистый, насыщенный властью тысячелетий. Он резонировал в костях, заставлял кровь петь.
Я обернулась, и дыхание застряло в горле.
Передо мной материализовалась фигура из света и тени. Мужчина — нет, нечто большее — стоял в трех шагах. Высокий, с идеальной мускулатурой, не скрытой полупрозрачностью формы. Длинные темные волосы падали на плечи, обрамляя лицо, созданное сводить с ума смертных.
Но глаза… они горели расплавленным золотом, в них плясали отблески рождающихся звезд. За спиной колыхались крылья из чистого света, каждое перо пульсировало энергией.
— Дочь Палача. — Губы изогнулись в улыбке — чарующей и хищной. — Как долго я ждал прикосновения твоей силы.
Я хотела отступить, но ноги не слушались. Его присутствие подавляло — как стоять у черной дыры, зная, что движение затянет в бездну.
— Ты… кто ты?
Существо шагнуло ко мне, воздух задрожал волнами жара. Несмотря на полупрозрачность, я чувствовала исходящую мощь — первобытную, сексуальную, опасную.
— Орион Небулас, — он склонился в поклоне, не сводя пылающего взгляда. — Бог войны и справедливости. Бывший повелитель созвездий. — Улыбка стала острее. — А сейчас — узник, благодаря твоему дорогомупредку.
Кровь превратилась в лед. Бог. Настоящий древний бог стоял передо мной, изучая взглядом хищника, обнаружившего идеальную добычу.
— Но как…
— Твоя магия, сладкая девочка, — он произнес слова, словно смакуя каждый слог. Еще шаг ближе. — Она коснулась замков тюрьмы. Эридан был изобретательным. Создал печати, которые могла сломать только кровь его рода.
Его форма становилась плотнее, обретая осязаемость из тумана и теней. Плечи широкие, но не грубые — скорее благородные, как у воина-аристократа. Темные татуировки обвивали его предплечья сложными узорами — руны или древние символы, которые, казалось, пульсировали собственной жизнью. На запястьях поблескивали металлические наручи, украшенные гравировкой, а на шее висел массивный кулон на кожаном шнурке — возможно, талисман или памятная безделушка.
Под загорелой кожей проступали вены, особенно заметные на мускулистых руках и висках, создавая карту его внутренней мощи. Руки сильные, с длинными пальцами, на костяшках которых тоже читались следы старых ран. Даже в этом призрачном состоянии его фигура излучала сдержанную мощь, словно энергия, скованная невидимыми цепями, готовая вырваться наружу при первой же возможности.
— И вот ты, — протянул руку, почти касаясь щеки, — его прямая наследница, используешь силу в отчаянии.