Вот и сейчас, когда я тяну к нему руку, чтобы обменяться приветствием, делает вид, что жеста не замечает.
– Ну, – пытается его сын сгладить неловкость, – поздравляю, что-ли? – улыбается широко и открыто.
– Погоди пока, – бурчит Глеб. – Не с чем пока поздравлять. Что врачи говорят? – ко мне обращается.
– Жду, – коротко и сухо ему отвечаю.
Не потому, что не хочу поддержать диалог, а потому что в принципе сейчас не способен на это.
Внутри все в трубочку завернулось от страха за Соньку. Два раза чуть в аварию не попал, пока ее сюда вез. Даже не помню когда последний раз был так растерян.
Меня будто на куски разобрали, затем собрали обратно, но как-то неправильно. Мысли теперь хаотично разбросаны в случайном порядке. Сердце бьется не на привычном ему уже месте, а будто размножилось и теперь в каждой клетке постукивает.
Прячу руки в карманы брюк. Пальцы нервно подрагивают.
Что-то расклеился.
Сделала эта девочка из меня какую-то ходячую нежность. Сам себя узнавать перестал. Я и подумать не мог, что на такое способен.
Не предполагал даже, что могу за кого-то так беспокоиться, оберегать и заботиться. Даже ее капризы меня нисколько не раздражают, а их за последние месяцы было немало. Наоборот – умиляют и смеяться время от времени заставляют.
Но, в целом, я считаю Софи просто умницей. Галерею открыла, сама там всем занималась, поставила на поток. На хорошую прибыль вывела дело.
Мозги этой светлой головке явно от папы достались.
Я искоса поглядываю на Павлова, пока он что-то обсуждает со своим сыном.
После потери жены Глеб почти что оправился. Лишь изредка в глазах прослеживаются грустные ноты, которые он забывает вовремя скрыть.
Сейчас с головой в новом деле. Занялся ресторанным бизнесом, оставив управление гостиниц целиком на младшего сына.
Видимся мы с ним не то чтобы часто. Один раз Софи решила устроить совместные посиделки, но они обернулись полным провалом. Весь вечер мы сидели, будто воды в рот набрали, одна Соня без умолку тараторила.
С тех пор она навещает отца без меня.
Я устремляю взгляд к дверям, когда те распахиваются, позволяя лицезреть доктора.
Павловы замолкают.
– Мальчик. 3800. Богатырь настоящий, – добродушно улыбаясь, сообщает нам врач.
Продолжаю сверлить его взглядом, пока сам мысленно уже съезжаю по стенке.
Да. Меня натурально размазало.
Мальчик.
Сын…?
Сын.
3800.
Богатырь.
– С ней все хорошо? – как то заторможено спрашиваю, пока Глеб с сыном и вовсе слов не находят.
– Ну чего растерлись-то? – потешается доктор над нашими лицами. – Все хорошо с вашей девочкой. И с мальчиком тоже.