Принимаю свое поражение, и надувшись, укладываю себя с животом на диван. Кладу на него руки и оттягивая нижнюю губу, пялюсь в экран телевизора.
Дан ложится рядом, изо всех сил сдерживая улыбку. Убирает мои руки, поднимает маечку и гладит по животу.
Прикрываю глаза, но все равно продолжаю на него обижаться.
– Ты такая смешная, когда злишься, – тискает меня Дан, – зло воплоти.
– Да, давай, поиздевайся еще надо мной, – заявляю, пытаясь от него отвернуться. Но Дан не дает.
Перехватывает мои руки в свои. Пригвождает к дивану, и упрямо целует, не обращая внимания на то, что я отворачиваюсь. Углубляет наш поцелуй, как только замечает, что я начинаю дышать часто и рвано.
Через ткань домашних штанов чувствую, как упирается в меня напряженной эрекцией.
– Может, это наш последний шанс заняться нормальным сексом? – стону ему в губы.
– Сонька, – грозно ругается, – ты же дьявол – искуситель!
Но по его тону я понимаю, что Данис сдается… Я одержала победу и все таки заберу свой суперприз до того, как уеду в роддом!
Победоносно поднимаю вверх кулачки и тут же спрыгиваю с дивана. Это, к слову, чудеса моей ловкости. С огромным животом не так просто скакать по дому кузнечиком!
Несусь в гардеробную, чтобы выбрать самый лучший свой пеньюар. Пусть Асадов захлебнется слюной от того, какая я у него сексуальная, даже на последних неделях беременности!
Победно натягиваю на себя шелковую сорочку, которая с трудом сходится на животе.
– Ох… – выдыхаю, когда слышу треск швов.
Нет. Так не пойдет. Пока я тут копошусь, Дан уже двести раз передумает отдавать мне трофей!
А как только я поднимаю вверх руки, чтобы сдернуть с себя пеньюар, слышу странный щелчок.
В моменте думаю, что это швы окончательно лопнули, не выдержав натиска моего со всей силы беременного живота.
Но потом чувствую, как по ногам течет жидкость.
Опускаю взгляд вниз и вижу, как жидкость выливается из… Меня.
Из меня!
– Да-а-ан… – тяну жалобно, сводя брови на переносице. – Секс, кажется, отменяется…
Данис
Замечаю в конце длинного больничного коридора движение. Две темных фигуры. Глеб с сыном.
Сцепляю руки в замок перед собой, пока бывший друг приближается.
Пашка добродушно здоровается, обменивается со мной рукопожатиями.
Смотрит до сих пор удивленно немного. Такой взгляд у него теперь каждый раз, когда видит меня. Но открыто своего мнения по поводу меня и сестры никак не высказывает.
В отличие от Павлова старшего.
Тот, при любой удобной возможности спешит скосить на меня высокомерный презрительный взгляд, мол «ты моей девочке все равно не ровня, усвой».