– Все хорошо, – пищу хрипло в ответ.
Все и правда в порядке. Схватки были тяжелыми и больными, но сами роды прошли без сучка и задоринки. Даже врачи удивились, как сильно малыш спешил появиться на свет.
– Дан, – шепчу я завороженно. – Познакомишься…? – и, набравшись решительности, добавляю уверенно: – Познакомишься с сыном…?
Да. Стоило взглянуть крошке в глаза – сомнений уже не осталось, это ребенок Асадова. Ну он же вылитый Данис! Только помладше лет эдак на 39!
Дан делает шаг, второй, третий.
Я приподнимаюсь на кровати, аккуратно убирая с лица малютки ткань пленки. Передаю его на руки Даниса, немного придерживая головку.
Замечаю, как у него пальцы дрожат.
Как он челюсть смыкает, и как сентиментально начинают блестеть пронзительный взгляд.
Тихонько касаюсь плеча.
Без слов ему говорю: «Все в порядке, любимый. Сегодня не нужно быть сильным. Сегодня ты стал отцом…»
И он меня понимает.
По смуглой коже щеки скатывается скупая слеза. Она тут же теряется в небрежной щетине. Уголок губ Асадова дергается.
Садится на койку рядом со мной. Кладу голову на плечо.
– Родные мои… – шепотом произносит.
– Ну! – отец не дает нам понежничать. Тоже спешит внука увидеть. А когда подходит поближе, его лицо расплывется в забавной улыбке: – Наш паренек, – с гордостью произносит. – Наш. Павлов.
И пусть, от «нашего» там нет почти ничего, разве что нос кнопкой, как у меня, я не комментирую папины доводы.
Кладу ладонь на руку Даниса, пока он держит сына. Кожей чувствую их тепло.
– Красавчик какой, – льстит нам Пашка. – Врач сказал, богатырь.
Кроха в это время хлопает глазками и неотрывно смотрит на Даниса.
Знаю, что прямо сейчас, прямо в этот момент, между ними возникает нерушимая связь.
– Когда внучку мне сделаете? – строго глядит отец на Асадова.
– Погоди, – смеется тот, – ты меня за сына-то чуть не убил.
Папа весело хмурится.
– Ну, кто старое помянет, тому глаз вон, – замечает он добродушно.
Кажется, появление на свет этого малыша, со всех в момент сбило лишнюю спесь.
Нехотя Дан передает крошку на руки папе. Тот умиляется. Что-то ласково бормочет ему. Пашка заглядывает отцу через плечо.
– Ну ребята… Ну ребята… – счастливо причитает папа, то и дело поблескивая аки медный самовар в старину.
Укладывает внука мне в руки.
Протягивает Данису руку.
А потом, поразмыслив с секунду, сметает старого друга в объятиях.
– Гаденыш ты конечно! – хлопает его по спине. – Но добро пожаловать в семью. Не отвертеться ведь теперь от тебя, – смеется беззлобно.
Пашка со смехом закатывает глаза.
Я прижимаю свой драгоценный комочек к груди.