В разгар ночи меня разбудил отец.
Он грубо схватил меня за плечо и потряс, и я успела только вдохнуть и широко раскрыть глаза, и он уже зажал мне рот ладонью и поднёс палец к губам. В темноте спальни его лицо показалось мне странным.
Не испуганным — отец просто не умел бояться — но собранным, как бывает перед чем-то непоправимым.
Снизу доносился шум. Крики, чужие голоса. Что-то глухо ударило в парадную дверь, и по стенам особняка прокатилась волна.
Защитные барьеры дома вспыхнули и начали гореть. Я почувствовала, как они рассыпаются слой за слоем.
Отец потянул меня с постели. Я вскочила, ещё не до конца проснувшись, босиком на холодный пол и щёлкнула пальцами, призывая щит. Если на особняк напали, мы будем сражаться.
Отец мотнул головой, и я опустила руки. Он не стал тратить время на объяснения, снял с пальца кольцо и вложил в мою ладонь. Я никогда раньше его не видела.
— Слушай внимательно, — сказал он тихо. — Наденешь и скажешь: Конрад Эшворт . Он… все поймет. Как только ты окажешься в безопасности, долг будет уплачен.
— Что происходит? Куда…
— Беатриса.
— Я тебя не оставлю! — шёпотом закричала я. — Нужно вызвать стражей, на особняк напали…
— Беатриса! — отец свирепо перебил меня, схватил за плечи и встряхнул.
Дверь внизу с треском слетела с петель. Рухнул последний барьер, и голоса стали громче. Отец взглянул на меня, потом своей рукой сжал мою ладонь, в которой лежало кольцо, и сказал.
— Конрад Эшворт.
Затем резко отступил и завёл руки за спину, и мой протестующий возглас утонул в вихре портала.
Выбросило меня на каменный пол. Я успела выставить руки, но всё равно ударилась коленями. Несколько секунд я просто лежала, приходя в себя. Голова шла кругом после переноса, во рту был металлический привкус. Но холод мгновенно проник под тонкую ткань ночной рубашки, и я задрожала, и торопливо приподнялась на ладонях, оглядываясь.
И тут же что-то навалилось сверху. Сила вдавила меня обратно в пол, прежде чем я успела выпрямиться. Щека впечаталась в холодный камень. Я не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Только дышать и смотреть.
— Кто ты? — раздался низкий, опасный голос.
Я попыталась вырваться.
Бесполезно. Сила держала намертво, распластав меня по холодному полу. Щека горела от прикосновения камня, ночная рубашка слегка задралась, сквозняк кусал колени.
— Отпусти меня! — процедила я.
— Кто ты?
— Отпусти, и узнаешь.
Давление усилилось, и я сцепила зубы, приказала себе выдохнуть.
В комнате было темно, горела одна свеча где-то сбоку, и я не могла толком рассмотреть ничего кроме каменного пола рядом с носом. Впрочем, чтобы достать мужчину, мне не нужно видеть. Я могу ударить наотмашь…