— Нигде. Спать ты будешь в зале на диване.
— Угу, конечно, — фыркнула девчонка. Сняла ботинки и аккуратно поставила их на обувную
полку.
Ну, хотя бы с порога не свинячит.
Я тоже снял обувь и дубленку. Ключи и телефон оставил на кухонном столе. Прошёл в СВОЮ
комнату, в которой на кровати уже сидела Людка и хмуро разглядывала обстановку.
— Есть хочешь? – спросил я.
— Нет, я наетая, — буркнула она.
Если её за что-то Боженька и наказал, то считаю, что это заслуженно.
А вот за что меня Боженька наказал полутораметровым пиздецом, поселившимся в моей квартире,
мне неизвестно…
Глава 3. Рамзин
Я забрал у неё телефон и не стал больше трогать эту «наетую». Оставил пока сидеть одну в
комнате, а сам ушёл на кухню, где приготовил на ужин макароны и сосиски.
Не мишленовский ужин, конечно, но я был уверен, что девчонка выйдет хотя бы на запах
сосисок. Но на него пришёл только мой жирный и при этом вечно голодный кот Кокос. Черный с
белой грудкой, будто всегда в смокинге, да ещё с белыми лапками, словно всегда в белоснежных
носках. Ведет себя так, будто выпал из какого-то дворца, после которого мою квартиру
воспринимает исключительно как лоток для себя красивого.
А ведь подобрал я его пару лет назад у помойки, где он грязным котёнком пытался утащить в
укрытие огромную выброшенную кем-то рыбину.
А теперь в моей квартире ещё и эта, которая дерётся с собаками.
Мы с котом поужинали, я налил себе чай с лимоном и сахаром, встал у кухонного окна, чтобы
спокойно попить чай и подумать о завтрашнем дне.
Внезапно в моей комнате началось какое-то движение. Девчонка выглянула из дверного проёма.
Выражение её лица было настороженно-любопытным, но, заметив, что я на неё смотрю, она вдруг
сделалась равнодушной и будто злой. Вышла из комнаты и прошла в туалет, где почти сразу
зашумела вода.
Прям как была в шубе и шапке. До сих пор не сняла верхнюю одежду.
Кокос тоже смотрел на её передвижения с подоконника. Когда она скрылась в туалете,
посмотрел на меня, будто спрашивая «что это и почему оно досталось нам?».
— Не бойся, в твой лоток срать не будет, — хмыкнул я, а затем, вспомнив её драку с собакой,
добавил. – Хотя, не уверен. Но шубку свою, братишка, береги на всякий случай. Она Чебурашку
не пожалела и в собаке голой рукой ковырялась. Так что лишний раз пасть при ней не разевай.
Минут через двадцать, когда я уже собирался выламывать дверь, Люда вышла из туалета. Шубу и
шапку она там сняла и вынесла их в руках.
Кучерявая, взъерошенная.