— Победил.
— Нет, — отрезала она категорично. – Но сразу говорю, командовать мной и устанавливать свои
правила ты не будешь. Ты дальше пальцем ко мне не притронешься. Ясно тебе?
— Можешь не переживать. Я видел, как ты в собаке была по локоть.
— И что?
— А то, что сорок уколов в живот – это не прикольно. Так что трогать я тебя точно не
собираюсь.
— Вот и славно. Я ещё и кошек бездомных часто целую.
— Да я уже понял по твоему тулупу, что ты и с помойки перекусить можешь.
— Это шуба из чебурашки, вообще-то.
— А его-то за что?
Глава 2. Рамзин
— Что разглядываешь? Дорогу пытаешься запомнить? Даже не надейся. Ближайший месяц ты из
моей квартиры и носа не высунешь.
— Я и другими частями тела могу высунуться. В окно, например. И прокричать, что меня
похитил старый шкаф со съехавшей антресолью.
Хоть Людка и сидела рядом на пассажирском с широко распахнутыми перед неизвестностью
глазами и изо всех сил держалась за свой вонючий мешок, но вела она себя довольно дерзко для
человека, которого с улицы забрал неизвестный ей мужик и везет теперь в неизвестном
направлении.
Похоже, ершистость – это её суть. Она ведь даже дышать не способна, не бросив какую-нибудь
колкость.
Я заглушил двигатель, припарковавшись у своего дома, вышел из машины, полагая, что девчонка
последует за мной, но она так и осталась сидеть на месте, глядя во все глаза через стекло на
двор.
Тяжело вздохнув, вернулся к машине, открыл пассажирскую дверь и, чуть склонившись в салон,
поинтересовался у тушканчика в шубе из Чебурашки.
— Со мной пойдёшь или в машине тупить останешься?
— Если есть вариант остаться здесь и избежать твоего общества, то я с удовольствием им
воспользуюсь, — произнесла она, даже не посмотрев в мою сторону.
— Закатай губу. Моё общество теперь тебе гарантировано и днём, и ночью.
— Не могла я так сильно нагрешить, — она словно сама с собой разговаривала. – Не мог меня
Боженька наказать двухметровым анаболиком.
— Не испытывай моё терпение. Выходи из машины и иди за мной, — бросил я резко и, не
дожидаясь, когда она соизволит, пошёл в сторону подъезда. Но затем, вспомнив обстоятельства,
приведшие меня домой с этой ненормальной, обернулся и строго добавил. – Иди тихо и не
отсвечивай.
Люда-мать-её-мила деланно закатила глаза и вышла из машины. Хлопнула дверью так, что со
стоящего рядом дерева упал снег, а на проводах обосрались и взлетели вороны.
Я пожалел, что не умею убивать взглядом.