Музыка гремела на всю округу. Люди отдыхали, танцевали и громко подпевали каждому слову
песен восьмидесятых.
Я тоже.
Хоть меня в те года не было даже в зародыше, я знала многие песни наизусть, порой даже сама
удивляясь тому, что я вообще их знаю.
Мы с Матвеем отдались музыке, танцуя и подпевая.
Веселились, кружились и не замечали окружающих.
Во время медляка он обнял меня сзади и, плавно покачиваясь в такт музыке, предложил:
— Прогуляемся по пляжу?
— А я-то думаю, что мне в задницу упирается весь вечер? Извращенец! Конечно, пойдём.
Держась за руки, мы вышли из клубы и, сняв обувь, босиком гуляли по пляжу, мочили ноги по
щиколотку в воде и просто дурачились, бегая друг за другом и целуясь, наверное, каждую
секунду.
Неожиданно Матвей остановился, вынул из кармана красную бархатную коробочку, встал на одно
колено.
Я такого не ожидала. Вообще. Даже намеков не было.
Выпучила глаза и накрыла распахнувшийся рот ладонями.
— Плюша… — начал Матвей, открыв коробочку, в которой в свете закатного солнца блеснуло
кольцо. – Ты выйдешь за меня?
Я смотрела в глаза Матвея, и не могла сдержать слёз.
Счастья, разумеется.
— Да, — выдохнула тихо. Ещё и кивнула на тот случай, если Матвей не расслышал из-за шума
волн.
Подставила ему трясущуюся от волнения руку, на безымянный палец которой Матвей надел
кольцо.
А затем он встал, обнял меня за талию и, подняв над землей, поцеловал.
Обхватила его лицо ладонями, вкладывая всю нежность и трепет в этот поцелуй. Чуть
отстранилась и заглянула в темные абсолютно счастливые глаза.
— Я тебя люблю. Понял? И даже не думай в этом сомневаться. Втюрилась в тебя, наверное, с
того нашего поцелуя со вкусом оливье. Помнишь?
— Я помню все наши вкусные новогодние поцелуи.