Справа от меня, в другом конце комнаты, происходило вот что.
— Почему вы позволяете своему автостражу так себя вести? — прошептала Элетра Оверс и Ратти.
Оверс стиснула челюсти.
— Это не наш автостраж, он…
Ратти сжал ее запястье и бросил многозначительный взгляд — мол, не доверяй корпоративщице.
— Обычно он ведет себя ответственно, — сказал он Элетре.
Нахмурившись, Тиаго рассматривал меня через экран конференц-связи.
— Хороший вопрос, — сказал он.
Ну конечно, меня не поддержал ни один разумный человек, это обязательно должен быть тот, кто никогда со мной не соглашается, когда я веду себя по-умному.
— Так почему ты здесь? — спросил я ГИКа. — Что тебе на самом деле здесь нужно? Исследования дальнего космоса? Обучение? Грузоперевозки? Ты не можешь быть здесь по этим причинам, ведь права на погибшую колонию в этой системе пытается вернуть себе корпорация.
«Все это случилось до похищения моей команды и не имеет значения. Это не твое дело».
— Нет, это стало моим делом, когда ты меня похитил.
«Ты здесь добровольно и можешь уйти, как только пожелаешь. Ты знаешь, где выход».
Звучало это, как вы понимаете, с издевкой. А люди наверняка услышали и угрозу. Арада и Ратти махали мне руками, судя по всему, требуя немедленно заткнуться. Но я вывел ГИКа из себя и заставил угрожать, а именно этого я и добивался. Я скрестил руки на груди.
— Ты расстраиваешь Амену.
Я заметил, что с Аменой ГИК разговаривает совершенно другим тоном, нежели с остальными людьми. Не думаю, что он мог как-то навредить остальным, но к их чувствам он не относился настолько трепетно, как к чувствам Амены. В конце концов, по сути своей ГИК был учебным кораблем, со всеми этими классами и аудиториями. И до всей этой катавасии, когда я был еще глуп и мы дружили, он говорил о подростках с долей нежности.
Амена набрала в грудь воздуха, вероятно, собираясь возразить по своему обыкновению, поскольку, хотя и была подростком, живущим в самом наивном и безопасном человеческом обществе во Вселенной, любила притворяться, будто подобное не может ее взволновать. Я посмотрел на нее и отправил по нашему приватному каналу:
«Будь честной».
Она выдохнула. Потом поковыряла палубу мыском ботинка и неохотно призналась:
— Серые люди были ужасными. Они стреляли, и… И мне правда хотелось бы понять, что происходит, а не просто выслушать очередную сказку.
Повисла долгая тишина. Я чувствовал, что на меня все смотрят, а по сети ощущал вес пристального внимания ГИКа.
«Чтобы ответить на этот вопрос, мне придется нарушить соглашение о конфиденциальности с экипажем», — наконец сказал он.